Игра в реальность - Алексей Калугин

От невеселых размышлений меня оторвал дверной звонок. Это был Витька. Утром он позвонил мне и сказал, что готов встретиться и поговорить. О чем? Этого вопроса я задавать не стал, поскольку и без того было ясно, что речь пойдет не о последних парламентских дебатах. Я тоже чувствовал готовность высказать кому-то, кто сможет меня понять, все то, что несколько дней бродило у меня в душе.

Едва кивнув мне с порога, Витька тут же пробежал в комнату, схватил со стола дистанционный пульт телевизора и, упав в мое любимое кресло, принялся щелкать кнопками, переключаясь с одного канала на другой.

– А, вот оно! – довольно хлопнул он по кожаному подлокотнику, когда на экране появилось то, что он искал.

– С каких это пор ты смотришь «Секретные материалы»? – удивился я, увидев на экране знакомое до боли лицо агента Малдера.

– С тех пор, как Агамемнон сказал, что это их продукция. – Витька схватил со стола мою кружку с чаем и, сделав глоток, скорчил презрительную мину. – Снова у тебя зеленый чай.

Восприняв критику как должное, я безропотно отправился на кухню, чтобы заварить своему приятелю черный чай.

Чайник, наполненный водой, уже стоял на включенной плите. Улыбнувшись, я вернулся в комнату.

– Слушай, что у них там происходит? – Витька с возмущением ткнул рукой в экран. – Я ни черта не понимаю!

– Это федеральный агент Фокс Малдер. – Я сел на стул и пододвинул поближе к себе кружку с чаем, дабы Витька более не покушался на нее. – Он разоблачает заговоры правительства против всего человечества, а заодно охотится на космических пришельцев и прочих ужасных монстров.

Витька задумчиво приложил палец к подбородку.

На экране в это время Малдер пытался убедить, как всегда, скептически настроенную Скалли в том, что Чернобыльская АЭС взорвалась вовсе не в результате случайной аварии. У Малдера на руках имелись факты, подтверждающие причастность к взрыву международного агента Зайчика, работающего на межпланетную мафию. Но Скалли с маниакальным упорством отказывалсь ему верить.

Из кухни послышалось негромкое позвякивание посуды.

Сходив туда, я вернулся с чайником крепко заваренного черного чая, чистой кружкой для Витьки и тарелкой бутербродов.

– Слушай, а какой во всем этом смысл? – спросил Витька, вновь указав на экран.

– А какой вообще смысл в телесериалах? – непонимающе пожал плечами я.

Витька в задумчивости потянул себя за мочку уха.

– Я полагаю, что, поскольку этот сериал делают солтеки, в нем должно содержаться какое-то зашифрованное послание.

– Почему бы тебе в таком случае не поискать скрытый смысл в книгах Трепищева? – усмехнулся я.

Витька скривился, как будто раскусил кислую сливу.

– Не напоминай мне о нем. До сих пор не могу себе простить, что у меня был шанс убедить Трепищева бросить заниматься ерундой, а я не смог им воспользоваться. По сути-то он неплохой парень.

– Был бы неплохим, если бы не стал писателем, – добавил я.

Витька повернулся к столу, чтобы налить себе чаю.

– Откуда такое убожество? – поинтересовался он, указав взглядом на пластмассовую вазочку с тремя искусственными цветками, стоявшую посреди стола.

Я так и знал, что Витька непременно обратит внимание на это уродливое изделие, на которое невозможно было взглянуть без содрогания и боли.

– Купил по случаю, – уклончиво ответил я.

– Никогда прежде не замечал за тобой склонности к дешевому китчу. – Витька осуждающе покачал головой.

Я никак не прореагировал на его замечание.

Витька взял со стола бутерброд с ветчиной и в момент проглотил его.

– Я уволился с работы, – сообщил он, закончив жевать.

– Решил принять предложение Агамемнона?

– Пока еще не знаю, – покачал головой Витька. – Но после всего, что произошло, я уже не могу просто сидеть за столом и паять электросхемы.

Я сделал вид, что не понял.

– Почему?

– Потому что постоянно думаю о том, что все мы стоим на краю бездны, – ответил Витька, принимаясь за второй бутерброд.

Что ж, знакомое ощущение.

– А может быть, на краю вечности? – Я отхлебнул чаю и внимательно посмотрел на Витьку поверх края кружки.

– Да какая разница! – в сердцах воскликнул Витька и так эмоционально взмахнул рукой, в которой у него была кружка, что пролил чай себе на джинсы. – Черт!.. – Свободной рукой он стряхнул остатки чая на пол и тотчас же забыл о своих мокрых джинсах. – Какая разница, на краю чего мы оказались! Все дело в том, что цивилизация гибнет по нашей вине, а мы даже не подозреваем об этом!

– Признаться, я не чувствую себя виноватым, – покачал головой я.

– Давай не будем переходить на личности, – недовольно скривился Витька.

– А почему? – удивленно поднял брови я. – Ты исключаешь возможность того, что бездна вечности могла возникнуть в результате одного неверного шага, который совершил какой-то вполне конкретный человек?

– Если этот человек Гитлер или Ленин…

– Я имею в виду самого обыкновенного человека, – перебил я приятеля. – Такого, как я и ты.

Витька глянул на тарелку, чтобы убедиться в том, что на ней не осталось бутербродов, и снова улегся в кресло.

– Ты сам не так давно рассказывал мне о бабочке, гибель которой изменила ход истории, – напомнил я.

– Это был всего лишь фантастический рассказ, – не глядя на меня, ответил Витька.

Он вновь выразительно посмотрел на пустую тарелку, после чего с тоской в голосе спросил:

– Слушай, у тебя нет еще бутербродов? Я с утра ничего не ел.

– А что так? – поинтересовался я.

– Да не люблю я возиться на кухне, – с детской непосредственностью ответил Витька.

Можно подумать, я получаю от этого колоссальное удовольствие.

На кухне негромко хлопнула дверца холодильника.

– Будут готовы через пару минут, – сказал я. – Так что ты думаешь по поводу бабочки?

Витька тяжело вздохнул.

– Ты же слышал, люди будущего пытались отыскать ключевые моменты истории, которые могли послужить первопричиной возникновения бездны вечности. И ничего у них из этого не вышло.

– Может быть, потому и не вышло, что они рассматривали историю в целом. А дело-то все в одном-единственном человеке, который однажды, сам того не подозревая, сделал что-то не так.

– А ты не исключаешь вариант того, что этот человек давно уже умер?

– А что, если нет? Что, если он сейчас ходит рядом с нами?

– Пусть так, – устало кивнул Витька. – Каким образом мы узнаем его? Как поймем, в какой момент его следует подстраховать?