Обнаженная натура - Лорел Гамильтон

— Вы вообще уверены, что это тот же тип, что был в Сент-Луисе? — спросил Морган. — Он в вашем городе ничего такого не делал.

— Откуда вы знаете, что он делал в моем городе?

— Мы говорили с лейтенантом Сторром, он нас проинформировал.

Мне не хотелось им сообщать, что Дольф не сказал мне о запросе из Лас-Вегаса. Мне не хотелось признавать, что человек, с которым мне полагается работать, вычеркнул меня из своих списков. И я сделала вид, что для меня это не ново, будто и не относится ко мне как к преступнику половина копов, с которыми я работаю.

— Витторио и его ведомые тел не жгли, но я все равно уверена, что это он.

— Почему уверены, если в Сент-Луисе и во всех прочих городах у него не было такого почерка? — спросил Морган.

Эдуард придвинулся ко мне — не слишком близко, но достаточно, чтобы дать мне знать: он понял, что Дольф меня не информировал. Вот то, что он так много понимает, мне может и не понравиться.

— Потому что именно так поступала Церковь с вампирами, если их удавалось поймать живьем. Использовалась святая вода, которая жжет как кислота. Считалось, что она выгоняет из вампира дьявола. Но те двое, которых я знала лично, были оба красивы, очень красивы. Такова темная сторона Церкви: она утверждает, что спасает душу, но ее работники обычно выбирают жертв, удовлетворяя какую-то свою потребность.

— Ты хочешь сказать, что Церковь действует как серийный преступник?

Это наконец заговорила Тергуд — голосом слегка сдавленным, но все равно достаточно злым.

— Не знаю. Мне просто кажется интересным, что единственные двое мужчин, которые из моих знакомых были подвергнуты такому воздействию, были красивы лицом и телом, очень красивы. Никогда не слыхала о вампире, начавшем жизнь таким же красавцем, как эти двое. И мне интересно, не один ли и тот же был это священник или группа священников?

И снова Тергуд:

— Хочешь сказать, что красивые мужчины — это был профиль какого-то священника?

— Двое — это может быть не система, а совпадение. Но если бы нашелся третий — да, я бы сказала именно так.

— Чудовищная ложь.

— Знаешь, я тоже христианка. Но плохие люди в любой профессии есть.

— Какая разница, что сделал или не сделал какой-то священник, которого уже много сотен лет как нет на свете? — сказал Бернардо. Он подошел к нам, стоящим возле тела. — Его нам не поймать, он уже умер. Нам надо ловить Витторио.

— Маршал прав, — отозвался Шоу. Минуту было не совсем ясно, кого из маршалов он имеет в виду. — Нам надо ловить живых, — пояснил он.

— Вы говорите, что вампир воспроизводит те повреждения, которые были нанесены ему? — спросил Морган. Как будто двух других и не слышал.

— Похоже на то, — ответила я.

— Другие умерли от потери крови, сломанной шеи не было, — сказал Шоу.

— Может, он ее пожалел, — предположил Бернардо. Все обернулись к нему. Он кивнул на тело: — Кто-нибудь из помощников Витторио избавил ее от страданий.

— Или им надоели ее крики, — добавил Олаф.

Тут все посмотрели на него. Все лучше, чем разглядывать тело. А Олаф именно этим и занимался. Если ему и было неприятно, он этого не показал.

— Или она потеряла от боли сознание, и развлечение кончилось, — сказал Шоу.

— От такого сознания не теряют, — возразил Бернардо. — Не засыпают. Отдыха нет. Ничего нет, кроме боли, разве что тебя сильно накачают наркотиками. И даже тогда боль иногда пробивается.

— Вы так говорите, будто знаете, — сказал Шоу.

— Мой друг вот так обгорел.

Бернардо отвернулся, чтобы не смотреть ни на кого из нас. Что бы ни было написано у него на лице, показывать нам он этого не хотел.

— Что с ним случилось? — спросил Шоу.

— Он умер.

И Бернардо отошел в сторону. На этот раз дальше, проталкиваясь среди людей, пока не нашел свободную стенку, чтобы прислониться. При этом он оказался ближе к репортерам, и они стали выкрикивать ему вопросы, увидев значок и перчатки на руках. Он не обращал внимания — просто закрыл глаза и привалился спиной к стене. То, что он там видел — или наоборот, старался не видеть, — отрезало его от всех, кто пытался до него докричаться.

— Он прав? — спросила я Олафа. — От этого не перестают кричать и сознание не теряют?

— Не знаю, — ответил Олаф. — Я огня не люблю.

Я поняла, что хотя ему не было неприятно смотреть на тело, того удовольствия, что он испытывал в морге, тоже не было. Он любил сталь и кровь, но не огонь. Что ж, приятно знать.

Я обернулась к Шоу.

— Нам нужно посмотреть другие фотографии, других жертв. Особенно двух последних.

Он посмотрел на меня, нахмурился. Вот уж чего мне в Вегасе хватает.

— В отчетах из Сент-Луиса не сказано, чтобы кто-то из вас взаправду видел Витторио. Откуда вы знаете, что у него ожоги?

Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица, не делать большие глаза, потому что я забыла. Судьба Витторио мне была известна из письма от его бывшей подруги, которая после Сент-Луиса его покинула, опасаясь за свою жизнь и жизнь своего нового возлюбленного. Иметь дело с этим сумасшедшим она больше не могла. Она помогала нам в Сент-Луисе, вытаскивая тела туда, где мы их раньше найдем, подбрасывая зацепки. Письмо пришло мастеру города Жан-Клоду, и мне в голову не приходило делиться этими сведениями с полицией.

Жан-Клод навел справки в совете вампиров, и информация подтвердилась. Но опять же полиции я не сообщила. В тот момент это не казалось важным.

Сейчас мне пришлось думать, что сказать.

— Я наводила справки по его биографии у своих вампирских источников.

Даже мне самой эти оправдания показались жалкими.

— И что еще рассказали вам вампиры?

В голосе Шоу слышалось презрительное отвращение.

— Что рубцы ожогов от святой воды у него настолько серьезные, что он вряд ли может заниматься сексом. Вот он и вкладывает свою энергию вот в такое.

— Вампиры тебе такое сказали?

Это уже Тергуд. И с хорошим таким презрением. Даже темень переулка не могла его скрыть — а может, из-за коротких волос оно читалось так ясно. Или же это я слишком чувствительна.

— Нет. Они мне сказали, что ожоги настолько сильные, что мешают ему функционировать. Дальше я допустила логический скачок, заключив, на что может подобная злость подвигнуть индивидуума, вынужденного жить вечно в столь поврежденном теле.

— Составление профиля лучше оставить профессионалам, Блейк, — сказал Шоу.

— Хорошо. Я только сказала то, что знаю.

— Почему этого нет в материалах дела?