Логово Тьмы - Дмитрий Казаков

– Нет, – просипел алхимик. – Не совсем… Просто я умираю.

– Хватит глупости болтать! – рявкнула Саттия. – Не таких из пасти Адерга вытаскивали. А ну, Бенеш, осмотри его!

Молодой маг поспешно присел, затрещала разрываемая одежда. Открылась словно намазанная кармином грудь, и в самом ее центре – кровоточащая рана, в глубине которой трепетало сердце.

– Э… ну. – Бенеш побледнел. – Чем это сделано, да?

– Клинком из Тьмы, – ответила Саттия, не забывая прислушиваться к тому, что творится снаружи. – Ты сможешь его вылечить?

– Ну… я, это… могу… постараться, хм…

– Не сможет, – вновь подал голос алхимик. – Ничто и никто не сможет мне помочь, я знаю. Разве что камень мудрецов… но его запасы я потратил в Огненных горах и в Милесе… но я не жалею.

Гундихар зарычал, стиснул здоровенные кулаки.

– Не грустите. – Арон-Тис сделал попытку улыбнуться. – Я и так прожил очень долго… для гоблина, конечно… Узнал столько, что хватит на десять роданов… особенно… да, после встречи с вами… столько осталось непознанного, но все постичь не дано и богу. Нет, я не жалею…

Говорил алхимик медленнее и медленнее, и сердце в ране замедляло ход.

– Надеюсь только, что все было не зря… что… Олен… достигнет… цели… – Арон-Тис улыбнулся, и глаза его остекленели.

Сердце остановилось.

– Нет, не может быть… – пробормотал Гундихар. – Это просто невозможно. Но почему погиб тот, кто знал и умел больше всех нас? Где справедливость?! – последний вопрос гном прокричал, и в углах зашушукалось эхо.

– Ладно орать, – поморщилась Саттия. – Горевать будешь потом. У нас есть задача – больше никого не пустить в храм, чтобы Олен дошел до цели. Ее и будем выполнять, чего бы ни произошло. Ты понял?

– Конечно. – Гундихар стиснул рукоять цепа так, что крепкое дерево затрещало. – Пусть только они сунутся…

Но уцелевшие чернокрылые не спешили внутрь Дома Ничтожества. Снаружи было тихо, лишь иногда доносились приглушенные голоса или шаги. Тоскливо ревел в небесах ветер.

Время тянулось с мучительной неторопливостью. Саттия, Гундихар и Бенеш почти не разговаривали, лишь иногда обменивались ничего не значившими репликами. Сидели около входа в зал и ждали, когда посланцы Харугота попробуют проникнуть в святилище. Но пока этого не происходило.

Начало светлеть, в Дом Ничтожества заползла серая лапа утра, затем видимый через проход кусочек неба стал по-дневному голубым.

– Ну где же он? – прошептала Саттия, чувствуя нарастающее беспокойство. – Или он… не сумел?

Отогнала дурные мысли, принялась бороться с желанием немедленно вскочить и помчаться в глубь храма, на помощь Олену. Гундихар закряхтел, а Бенеш посмотрел на девушку с укором.

Наступил полдень, когда недра Дома Ничтожества дрогнули, откуда-то снизу долетел могучий рокот.

– Что это? – Саттия вскочила на ноги, лишь на мгновение отстали от нее соратники.

– Не знаю… – Гундихар уставился на потолок, по которому побежали трещины. Полетела пыль, шлепнулся на пол обломок каменной плиты, за ним еще один, третий ударил мага по голове.

– Ой! – воскликнул Бенеш. – Это… ну…

– Бежать надо! – Гундихар схватил мешок. – Эта древняя хрень сейчас рухнет!

– А он?! – Саттия указала на тело Арон-Тиса.

– Что может быть лучше такого погребения! – гном отскочил, и рядом с ним разбился на куски камень размером с голову.

Дом Ничтожества качался и трясся, как танцующий исполин. Трещины терзали не только потолок, но и стены, и пол, от каменной пыли было трудно дышать, от громыхания закладывало уши.

– Вперед! – выкрикнула Саттия, первой бросаясь в проход.

Рокот, похожий на рычание грома, догнал их у самого выхода. Девушка выскочила на открытое место, из клубов пыли вылетел кашлявший Бенеш, и за ним – Гундихар, и тут храм начал рушиться. Завалились исполинские стены, разломились колонны толщиной с матерый дуб.

К небесам ударил столб серого дыма, в нем мелькнуло что-то похожее на огромную шаровую молнию, исчезло в облаках. С неба повалили черные хлопья, похожие на пепел, солнечный свет померк.

– Вххот они! – из бушующего хаоса вынырнул рыжий парень в темном торлаке, со шрамом на шее и бешено горевшими глазами. – Всять ихххх…

Ученик Харугота поперхнулся, лицо его побагровело, глаза выпучились. А в следующий момент рыжий здоровяк беззвучно лопнул, превратился в облако таких же самых черных хлопьев. На земле осталось овальное пятно, напоминавшее след от костра.

– Тьма сокрушена! – завопил Бенеш. – Олен победил!

Шагавшие за темным колдуном чернокрылые в ужасе попятились, и тут же их накрыл фрагмент рухнувшего фронтона. Под грудой обломков исчезли вычурные шлемы с крылышками, черные плащи, обнаженные мечи, удивленные лица и выпученные глаза.

– Прочь! А то и нас завалит! – крикнул Гундихар.

– А Олен? – Саттия попыталась остановиться, но ее схватили за руки и просто потащили за собой.

Успели отбежать на полсотни шагов, когда начали рушиться остальные храмы. Остров затрясся, к небу поднялись грибовидные облака черного дыма, подсвеченного багрянцем.

Что-то горело там, в древних развалинах, пылало жарко и весело.

Катаклизм закончился через несколько часов. Перестала содрогаться земля, дым унесло ветром, и там, где ранее высились чудовищные святилища, остались аккуратные воронки с гладкими и блестящими стенками. И самое главное – исчезло ощущение, что под ногами таится бездна. Земная твердь вновь стала твердью.

Бенеш, Саттия и Гундихар осмотрели все ямы, особо тщательно – ту, что возникла на месте Дома Ничтожества, но не нашли никаких следов Олена и Рыжего.

– Похоже, он того, погиб… – сказал гном и сердито кашлянул.

– Нет, я в это не верю, – глаза Саттии остались сухими, но голос чуть заметно дрогнул. – И не просто не верю, а знаю, что он жив и обязательно вернется…