Игра титанов - Дмитрий Казаков

Веер в ее руках затрепетал, и рокотом отозвались камни в развалинах дома. Они задрожали, начали подниматься в воздух, град мелких обломков забарабанил по границе магического рисунка. С грохотом налетел на нее валун размером с лошадиную голову, за ним – еще один, третий, четвертый…

Олен оглянулся и едва не вскрикнул – Рик стоял, согнувшись, и его все сильнее и сильнее пригибало к земле, словно камни падали уттарну на спину.

– Она убьет его! – крикнул Харальд. – Нужно отогнать эту тварь! Используй перстень!

Камни продолжали лететь. Вокруг чертежа рос настоящий вал из обломков. Поднимался неспешно, над ним высилась фигура Владычицы Ущелий, что застыла с поднятыми руками.

– Ладно… – На этот раз Сердце Пламени отозвалось не сразу, и Олен покачнулся от навалившейся слабости.

Копье из снежно-белого огня ударило богине в лицо. Подставленный под него молот мгновенно оплавился, и Варо-Вак отшвырнула обломок рукояти. Крик ее стал напоминать вой, фигуру охватило белесое пламя. Зашевелились вокруг головы сотни протуберанцев.

Поднятые в воздух камни разом рухнули, а вал начал понемногу оседать.

– Это не я… – сказал Рендалл немного растерянно. – Я же не хотел…

– Это он. – Харальд сжал кулак, будто собрался вступить с титанами в рукопашный бой. – Это он…

Богиня пошатнулась и рухнула вперед, превращаясь в темный дым, уходя в землю. А над тем местом, где она стояла, заклубилось серебристое облако с черной дырой пасти в центре. Призрачный свет заблестел в огромных фасетчатых глазах. Затрепетали крылья, похожие на стрекозиные.

Олен вспомнил, где видел это существо – в небесах над Руани.

– Мертвый Бог, – сказал он, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы снова вытащить меч. – Он все же догнал меня…

Сердце Пламени, как обычно, заставило хозяина заплатить за обращение к своей силе.

И цена оказалась высока.

– Эй, очнись! – Харальд потряс Рендалла за плечо. – Дай мне оружие, если ты не в силах сражаться!

– Остановись! Ты… – крикнул сумевший распрямиться Рик, но Харальд не стал его слушать.

Он отодвинул в сторону вялую и холодную, как у утопленника, ладонь Олена, и схватился за ледяной клинок. Выдернул его из ножен и в первый момент не ощутил ничего. Но потом вздрогнул, когда словно холодная толстая игла вонзилась в макушку, прошла до паха.

Едва не выпустил оружие.

Мертвый Бог разинул пасть, окруженную щупальцами, и медленно поплыл к людям. Разошлись в стороны его лапы, длинные и суставчатые, блеснули иззубренные когти.

Бывший правитель Вейхорна казался призрачным, но при этом вовсе не бесплотным.

– Ты не сможешь… нет, даже не пытайся… – просипел Олен, борясь с собственным телом, омертвевшим от усталости.

– Смогу, да еще как. – Харальд улыбнулся одним краешком рта, с трудом, словно меч был из свинца, поднял его. – Сейчас эта белесая каракатица узнает, что такое умереть на самом деле… А ты не отвлекайся!

Замерший Рик вздрогнул, руки его вновь задвигались. Свечение, наполнявшее линии магического чертежа, в котором смешалось уже шесть цветов, зашевелилось и потекло. Вновь поползли куда-то символы, горевшие до сего момента свечи дружно погасли.

Мертвый Бог приподнялся выше, точно кобра перед броском, навис над людьми.

– Иди сюда, – пригласил Харальд. – Спал бы ты себе и спал, как все эти века, и все было бы хорошо…

Исполинский призрак нанес удар крылом, и круги не смогли его удержать. Олен лишь краем глаза заметил, как мелькнуло нечто полупрозрачное, дернулся, пытаясь не то уклониться, не то отпрыгнуть в сторону.

Харальд ударил навстречу. Лицо его перекосило от боли, но ледяной клинок рассек крыло бога, точно паутину. Отрубленный кусок пролетел еще пару локтей и превратился в туман.

– Он слушается тебя? – Удивление оказалось настолько сильным, что Олен вновь сумел двигаться.

– Думаю, что ровно до тех пор, пока ты не в себе, – отозвался Харальд, не отводя взгляда от призрачного противника. – И не скажу, что это очень приятно… Как бы моя кровь не превратилась в лед…

Лицо его было серым, на лбу вздулись жилы, а светлые волосы покрылись инеем.

– Давай клинок сюда! – потребовал Рендалл, ощутив самый настоящий испуг. – Ты же сейчас…

– Погоди! – Харальд снова ударил, на этот раз вверх, и пара отрубленных щупалец упала ему под ноги.

Мертвый Бог отпрянул, из пасти его вырвался трубный вой, полный злобного разочарования.

– Хватит… – Олен просто заставил себя сдвинуться с места, схватился за руки Харальда и вырвал из них меч. – Ты скоро, Рик?

– Еще немного, видит Госпожа.

Мертвый Бог раскинул крылья, щупальца его вытянулись, образовав громадную диадему. И тут ему на спину сверху обрушилась гигантская ступня, красно-серая, будто гранит. Призрака смяло, разорвало в клочья. Чудовищный силуэт снова возник, целый и невредимый, но чуть в стороне.

– Кто это? – спросил Олен.

– Савалко. – Харальд понемногу оттаивал, на лицо его возвращались краски жизни, а с волос капала вода.

Блистающий Господин отмахнулся от Мертвого Бога, словно от надоедливой мухи. Но тот вцепился в предплечье титана, охватил его щупальцами, а лапами нанес удар в бок.

– Какое счастье, что их много… и что на каждого найдется противник… – сказал Олен. – Ты как?

– Ничего. – Харальд вздрогнул. – Но это же невыносимо холодно. Как ты таскаешь эту штуку?

– Вот как-то таскаю.

Рик бормотал что-то и махал лапами, вокруг него сгущался кокон из мрака. Круги и линии рисунка текли, пульсировали буйством разноцветного сияния, а в центре его стояли двое измученных людей и смотрели на битву титанов.

Савалко, на предплечье которого осталась глубокая рана, терзал и рвал Мертвого Бога, словно кусок глины. Но тот почти не обращал на это внимания, тянулся к текущей по боку Блистающего Господина крови. Еще дальше, за пеленой из дыма и снега, прятались силуэты остальных титанов.

Они яростно сражались, обрушивали друг на друга молнии, глыбы льда и камня. Топтались на развалинах обреченного Цантира, и от тяжких шагов покачивалась и гудела земля.

Новорожденный вулкан, размерами не превышающий холм, плевался искрами, над ним стоял столб алого пламени.

– Жалко город, – сказал Олен. – Красивый… был… Может быть, отстроят, хотя сначала нас проклянут…

Еще одна тачка чужих мучений в тот курган памяти, который оставляет по себе уроженец Заячьего Скока. Чем провинились обитатели Цантира, просто оказавшиеся в том месте, где оболочка их мира наиболее хрупка?

Тем же, чем и обитатели крохотной деревни на самом краю графства Файн.