Погоня за генералом - Александр Александрович Тамоников

Александр Тамоников

Погоня за генералом

Глава первая

Шубину снилось, что ему четырнадцать лет, и что он вместе с отцом приехал в деревню к бабке Вале, маминой матери, и теперь они с отцом оба сидят на берегу Волги и удят рыбу. На рыбалку они вышли затемно, когда было еще по-утреннему туманно и не слишком жарко. Тогда Глеб еще бодрился и внимательно следил за поплавком на воде, но теперь, когда солнце пригрело, а утренняя дымка рассеялась, его разморило и потянуло на сон. Он прикрыл глаза и задремал.

— Глеб…

Голос отца доносился откуда-то издалека… Глеб силился подобрать подходящее слово, чтобы обозначить конкретную дальность звучания отцовского обращения к нему, но оно ускользало от него и никак не хотело приходить на ум.

— М-м-м…

— Глеб!

Голос, звавший его, теперь звучал ближе и не был похож на отцовский. Шубин, с трудом вытягивая себя из липкого и глубокого, как омут, сна, вспомнил, что отец умер еще до войны, поэтому звать его сейчас никак не мог. Разве что каким-то чудом вернувшись из далекого далека под названием «прошлое».

«Я сплю, — понял Глеб. — И мне снится, что я с отцом на рыбалке…»

Додумать мысль до конца ему не дали. Кто-то начал трясти его за плечо.

— Товарищ капитан! Глеб! Просыпайся! Тебя в штаб армии вызывают! Срочно!

Шубин узнал голос старшего лейтенанта Александра Котина и вспомнил наконец, где он находится. Сел на дощатой лежанке и, не открывая глаз, спросил:

— Который час? Я долго спал?

— Всего ничего — где-то часа четыре, — ответил Котин, и извиняющиеся нотки проскользнули у него в интонации.

— Куда, говоришь, вызывают? — еще не до конца проснувшись, переспросил Шубин и потер глаза кончиками пальцев, пытаясь разогнать остатки сна.

— В штаб 3-й гвардейской, к генерал-полковнику Гордову, — ответил Котин и добавил, немного помолчав: — Лелюшин уже ждет тебя в машине.

— Умыться есть где? — Шубин встал и, одернув гимнастерку, взял висевшую на сучке фуражку.

— Я принес воды. Пойдемте на улицу, полью.

Глеб оглянулся на голос. За спиной у него стоял Жуляба — один из разведчиков, которые ходили с ним и Котиным на предыдущее задание, и один из тех немногих, кто вернулся обратно. Шубин вздохнул, вспомнив по фамилии всех, не вернувшихся с того задания: Торопов, Рыков, Тетерин, Лесовский, Делягин…

Вместе с фамилиями пришли и воспоминания о совсем еще недавних событиях, быстро промелькнули, как кадры в документальном фильме.

Кадр первый. Он, Глеб, наблюдает за неравным воздушным боем — три «Мессершмитта» против одного нашего «П–2». Он вместе с ранеными из полевого госпиталя переживает за летчика, который успел выпрыгнуть с парашютом из сбитой «пешки». Парашют относит ветром в сторону врага, в лес.

Кадр второй. Глеб докладывает гвардии полковнику Соколовскому, своему новому начальнику, о воздушном бое.

Кадр третий. Глеб, старший лейтенант Котин и еще одиннадцать бойцов уходят на поиски летчика, а заодно и на поиски партизанского отряда, который должен был находиться как раз в том квадрате, куда приземлился парашютист.

Кадр четвертый. Группа Шубина находит на заброшенном хуторе тела убитых бандеровцами разведчиков и хоронит их.

Кадр пятый. Отряд разведчиков выходит к хутору, на котором живут две женщины и двое ребятишек. Старуха пытается отравить их, подсыпав в молоко крысиный яд, но Глеб предотвращает эту попытку.

Кадр шестой. Молодая женщина по имени Ганна хитростью пытается вывести разведчиков к бандитам, но начинается бой, и ее убивают. Шубин с отрядом уходят дальше в лес через болото.

Кадр седьмой. Отряд Шубина выходит к заимке глухого деда Михайлы, где тот прячется от полицаев со своей женой. Глеб обнаруживает парашют в сарае у стариков и просит Михайлу отвести их к месту, где старик его нашел.

Кадр восьмой. Бой с националистами из дивизии «Галичина» и первые потери в отряде Шубина. Партизаны приходят на помощь разведчикам.

Кадр девятый. Встреча с раненым летчиком и новый бой с националистами.

Кадр десятый. Разведчики приходят в лагерь партизан, налаживают связь со штабом стрелковой дивизии.

Кадр одиннадцатый. Тяжелое, с боями, возвращение разведчиков в часть вместе с группой партизан…

Глеб помотал головой, отгоняя воспоминания, а заодно остатки прилипчивого сна, и вышел следом за Котиным и Жулябой из землянки. Оглядевшись по сторонам, он увидел неподалеку стоящий автомобиль, в котором, к его удивлению, сидел Иван Клименко. Рядом с машиной нетерпеливо топтался ординарец полковника Соколовского.

— Время, товарищ капитан, время! — постучал старший лейтенант Лелюшин пальцем по часам на запястье. — Я уже двадцать минут жду.

— Ничего, подождешь еще пять, от тебя не убудет, — проворчал Котин и принял из рук Шубина его фуражку.

— А Иван что в машине делает? — поинтересовался Глеб.

Он хотя и задал этот вопрос Котину, но уже и сам понял, что командира партизанского отделения, который прибыл вместе с ним в расположение группы Соколовского по поручению командира партизанского отряда Васильчука, по всей видимости, тоже вызывают в штаб армии. Вот только для чего?

— Насколько я в курсе, — правильно понял его вопрос Котин, — придется тебе вместе с Клименко и его людьми обратно топать. Туда, откуда ты недавно пришел. Соколовский, когда уезжал в расположение штаба армии на совещание, заезжал к нам и намекнул мне о какой-то совместной с партизанами операции. По всей видимости, как-то уже решили этот вопрос и теперь хотят поставить конкретную задачу и перед партизанами, и перед разведкой.

— Ну да… — задумчиво ответил Шубин и помотал головой, отгоняя обрывки снова нахлынувших на него воспоминаний недавних событий.

Он с удовольствием умылся холодной водой, отфыркиваясь и мотая головой, словно лошадь во время купания. От протянутого ему Жулябой полотенца отказался, вытирать лицо не стал вовсе — ему было приятно ощущать, как капли воды под теплом солнечных лучей испаряются с огрубевшей кожи. Уже на ходу поблагодарил разведчика, пригладил ладонями растрепанные волосы и, взяв из рук Котина фуражку, надел ее, оправил гимнастерку и застегнулся на все пуговицы.

Негоже было являться к самому начальнику штаба армии генерал-полковнику Гордову в расхристанном виде. Шубин не мог позволить себе таких вольностей даже после такого тяжелого и беспокойного сна, который длился всего четыре часа. Хотя что такое четыре часа сна после трех выматывающих и тело, и душу бессонных суток, переполненных тяжелым переходом и боями? Это такая малость, что ни тело, ни душа не успевают восстановиться. Но на войне как на войне. На ней нет времени задумываться над такими пустяками, как отдых. Отдыхать солдат будет,