Русский Египет - Владимир Беляков

В церкви полутемно. Небольшие оконца под потолком почти не дают света. Ищу глазами электрические лампочки — и не нахожу их. В массивные бронзовые люстры вставлены свечи. Но люстры зажигают только по праздникам. А сегодня идет обычная служба. Язычки пламени в лампадах отражаются в ликах святых на ближайших иконах. Дьяк с острой бородкой монотонно читает Священное Писание. Старенький батюшка взмахивает кадилом. Кроме их и меня в церкви всего четверо монахов. Больше никого.

Идет обычная служба, как сто и даже тысячу лет назад. Церкви, где мы находимся, четырнадцать веков. Столько, сколько и самому православному монастырю Святой Екатерины, укрывшемуся от посторонних в безжизненных скалистых горах южной части Синайского полуострова, там, где, по преданию, происходили описанные еще в библейском Ветхом Завете события.

После службы один из монахов, отец Павел, ведет меня вдоль левой стороны церкви. Нешироким коридором минуем алтарь и входим в маленькую комнату. Монах разувается.

— Помните, что сказал Господь Моисею? — спрашивает он.

Я киваю, ибо перед поездкой в монастырь основательно проштудировал библейскую Книгу Исхода.

— Сейчас мы ступим на святую землю — в часовню Неопалимой Купины, — поясняет монах. Я тоже снимаю обувь и ныряю за ним в узкую дверь.

Тесная часовня, не имеющая выхода на улицу, — самое почитаемое место в монастыре.

Карманным фонариком отец Павел освещает алтарь.

— Там, под ним, — корни Неопалимой Купины.

Я уже знаю: сама она растет снаружи.

Пышный куст ярко зеленеет на фоне бурого камня. Чтобы рассмотреть его, надо задрать голову. От земли куст отделяют добрые два метра — то ли клумба, то ли постамент.

— А вы знаете, что второго такого куста нет на всем Синае? — спрашивает отец Павел. — Более того, его не раз пытались посадить и в других местах, но нигде он не приживался.

Надпись на табличке, выполненная по-арабски, просит посетителей не обрывать ветви. Напоминание нелишнее, если учесть, что ежегодно монастырь посещают десятки тысяч паломников и туристов со всего света. Они идут поклониться Неопалимой Купине.

Поскольку некоторая часть читателей, как и я сам, определенно воспитана в традициях атеизма, нелишне будет напомнить, чем дорого верующим это вполне обычное на первый взгляд растение.

«Моисей пас овец у Иофора, тестя своего. Однажды провел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Хориву. И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает. Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает. Господь увидел, что он идет смотреть, и воззвал к нему Бог из среды куста, и сказал: Моисей! Моисей! Он сказал: вот я (Господи)! И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая. И сказал (ему): Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова»

^{(Исход, 3, 1–6).}

Вот этот-то куст, в пламени которого Господь впервые явился пророку Моисею, и зовется Неопалимой Купиной.

Спустя несколько месяцев Моисей вновь вернулся к Неопалимой Купине. И не просто вернулся, но и поднялся по зову Бога на вершину соседней горы Синай.

^{Куст на постаменте» — Неопалимая Купина}

… Восхождение мы начали в половине третьего ночи. Рассудили так: лучше выйти пораньше, чтобы уже с гарантией оказаться на вершине до восхода солнца. С нами были дети, и потому мы выбрали тропинку подлиннее, зато более пологую. Путь неблизок: от монастыря, с высоты 1570 метров, нам предстояло подняться до уровня 2285 метров, преодолев для этого добрый десяток километров.

Мы вооружились фонариками, но они почти не пригодились. Ночь стояла ясная, лунная, и сбиться с пути было просто невозможно.