Он же капрал Вудсток - Овидий Горчаков

Это случилось во время смены часовых на посту, и потому-то потайной люк землянки был открыт и все в «братской могиле» сразу услышали внезапно возникший гул. Несколькими секундами раньше никто не обратил особого внимания на этот отдаленный вибрирующий гул. Ведь немецкие и советские самолеты нередко пролетали над лесом. Но на этот раз гул нарастал, рокоча, так стремительно, словно на лес, включив для устрашения сирены, пикировал «юнкере». И не просто на лес, а прямо на землянку. И не один «юнкере», а сразу несколько, сразу целое звено или даже эскадрилья.

Странно растягивается время, когда летит на тебя бомба или снаряд. С замиранием сердца отмечаешь уже не секунды, а миллисекунды, и чем ближе к роковому взрыву, тем медленнее тянется время. Время как бы останавливается, замирает, как замирает и сердце.

Все стихло вокруг: говор, шорох осыпающегося песка в землянке, вздохи ветра в соснах. А гул нарастал, переходил в органный гром, распадался на грохочущую дробь сотен и тысяч барабанов. Евгений Кульчицкий невольно съежился, прочно уверовав в эти леденящие кровь мгновения, что землянка вот-вот взлетит на воздух и все в ней превратится в прах, и она впрямь станет «братской могилой».

Взрыв сильнее тысячи ударов грома был так оглушителен, что его не услышали разведчики, хотя у них едва не лопнули в ушах барабанные перепонки. Землянка заходила как при землетрясении. Евгений видел, как толстые сосновые жерди прогнулись будто ивовые прутья. С минуту оглушенные разведчики неподвижно сидели или стояли, согнувшись, в абсолютной тишине. Потом Евгений – глаза его успели привыкнуть к полумраку в подземелье – увидел, как шевелятся губы у Константа, и сквозь звон в ушах услышал:

– Что это? Что это?

Округлившиеся глаза командира разведгруппы «Феликс» тускло блестели. Евгений впервые видел друга без его обычного панциря невозмутимости. А на самого Евгения уже нахлынула, как всегда в первые минуты после избавления от грозной опасности, пьянящая, окрыляющая радость.

– «Но пока что пуля мимо пролетела, – пропел он слова популярнейшей среди разведчиков его части песни, – но пока что подступ смерти отдален…»

– Ничего себе «пуля»! – тряским голосом проговорил Олег.

– Что это? – опять спросил Констант.

Тут заговорили все разом.

– Огромный снаряд?

– Подбитый бомбардировщик свалился и взорвался со всеми бомбами рядом с землянкой!

– Я уж думал, конец света…

– Может, многотонная бомба?..

Но Констант уже принял решение.

– Пойдем узнаем. Петрович и Пупок, останетесь с радисткой. Пошли!

Евгений выкарабкался из «братской могилы» вслед за командиром и остановился, пораженный. Невдалеке над лесом вырос невероятно высокий столб дыма и серой пыли. Шапка его медленно расплывалась в чисто-голубом небе, и оттого облако становилось похожим на исполинский гриб. У подножия этого гриба самые высокие сосны казались ниже травы.

– Сроду не видал ничего похожего! – в изумлении пробормотал Констант.

Поглядывая на «гриб» над лесом, разведчики почти бегом направились к месту взрыва, скользя меж сосен неслышным шагом бывалых партизан-лесовиков. Впереди с автоматом наготове шел Констант Домбровский. Движения его мускулистого, гибкого тела были легки и мягки, как у рыси. Через час ходу разведчики добрались до места.

Посреди сосняка кратером курилась огромная воронка, метров десять в глубину и диаметром почти полсотни метров. Вокруг же простиралась усыпанная землей, дерном и песком широкая прогалина. Взрыв испепелил ближайшие сосенки, снес под корень деревья подальше, далеко окрест расшвырял их, воздушной волной сорвал с отдаленных сосен всю хвою, навалил высокие горы бурелома у границ образованного взрывом пустыря. За завалами деревья легли огромным веером в сторону от взрыва.

– Ух ты! – только и выговорил Димка Попов.

– Может быть, шаровая молния? – вполголоса проговорил Домбровский, потирая кулаком слезящиеся от дыма глаза.

– Постой! – вдруг звонко хлопнул себя ладонью по бедру Евгений. – А вдруг это то самое «чудо-оружие» Гитлера, его «оружие возмездия»?!

Домбровский быстро взглянул исподлобья на своего заместителя.

– «Фау-1»? «Фау-2»? Зачем же немцам выстреливать ракеты в этот лес?

– Возможно, они начали обстрел освобожденных городов Восточной Польши, – все больше веря в свою догадку, ответил Евгений Кульчицкий. – Или уже бомбардируют ракетами наши города?! А это промах или недолет?

Домбровский молча оглядел кратер, стоя в своей излюбленной позе – ноги расставлены, автомат ППШ висит на груди, левая рука на кожухе, правая – на шейке приклада.

– А может, это экспериментальный запуск? – продолжал фантазировать Евгений, стоя рядом в той же позе.

– Может, скажешь, что Гитлер решил своим «чудо-оружием» по нашей землянке шарахнуть? – недоверчиво усмехнулся Димка Попов.

– Не исключено, – медленно, не слушая Димку, продолжал Домбровский, – что имеется связь между выселением поляков с подлесных хуторов и гестаповским запретом ходить в этот лес.

– Конечно! Факт! – азартно подхватил Евгений, радуясь поддержке своей догадки. – Может быть, немцы сделали наш лес вовсе и не заповедником, а… полигоном!

Домбровский заметил, что дно кратера на глазах заплывало водой. Час-два, и громадная воронка чуть не до краев наполнится подпочвенными водами – местность низменная…

– Дима! Олег! – встрепенувшись, скомандовал он. – Ведите наблюдение – не пожаловали бы гости! Остальным искать в воронке и вокруг воронки осколки этой бомбы, снаряда, ракеты, метеорита, – приказал Домбровский. – Мы должны выяснить, что это такое. За дело, ребята!

Минут через пять Олег обнаружил метрах в десяти от воронки синий кусочек листовой стали размером с пятак. Еще через три минуты Констант Домбровский поднял с опаленной взрывом земли кусок алюминиевой трубки не длиннее мундштука, тоже синего цвета. Димка нашел короткий обрывок пучка закоптелых разноцветных проводов…

– Видишь, Костя, – волновался Евгений, подбегая к Домбровскому с рваным куском синего дюраля в руках, – значит, не метеорит, не снаряд и вряд ли бомба… Смотри, ясно видна клепка!

– Тихо! – вдруг поднял руку, вскинув голову, Домбровский.

Над лесом послышался вибрирующий гул мотора. Он становился все громче, нарастая с севера.

– Скорее в лес! – почти крикнул Домбровский, срываясь с места.

Разведчики едва успели продраться сквозь завал и укрыться под сосенками, как над прогалиной появился низко, почти на бреющем полете летевший самолет. Домбровский сразу определил его марку: «физелер-шторьх», разведчик-наблюдатель.