Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика - Федор Синицын

Историки по заданию властей занялись переоценкой истории России и русского народа. В июле 1938 г. в журнале «Большевик» вышла статья академика Е.В. Тарле, в которой утверждалось, что «Россия оказывала от начала и до конца XIX в. колоссальное влияние на судьбы человечества», а русский народ «властно занял одно из центральных, первенствующих мест в мировой культуре»{168}. Ревизии подверглась доктрина «Россия — тюрьма народов»: известный полярник И.Д. Папанин писал в «Правде», что хотя «по справедливости называли царскую Россию тюрьмой народов», но «в этой тюрьме томился и русский народ»{169}. Ученые Института истории АН СССР в предвоенные годы работали над темами «История русского народа», «Образование русского национального государства», «Военное прошлое русского народа», «История русской культуры», «История развития русской общественной мысли», «История Москвы», подготовили к печати сборник материалов «Война 1812 г.»{170}. В то же время историкам и пропагандистам пришлось объяснять прежний «антипатриотизм» большевистской партии — в частности, ее «пораженческие» выступления в 1914–1917 гг. против «защиты буржуазного отечества в империалистической войне» были обыграны как «величайший образец интернационализма и вместе с тем — подлинной любви к родине»{171}.

Власть поставила задачу разработать и издать учебники, содержащие новую концепцию истории. В октябре — ноябре 1937 г. в школы поступил «Краткий курс истории СССР» (под редакцией А.В. Шестакова), в котором красной нитью проходила тема патриотизма. И.В. Сталин принимал личное участие в редактировании этого учебника{172}. Было предписано осуществить перевод учебника А.В. Шестакова на языки народов СССР (например, на чеченский и ингушский{173}). В том же году был издан дореволюционный «Курс русской истории» В.О. Ключевского{174}. А.В. Шестаков, говоря об этой книге, призывал «не отказываться от буржуазного наследства в области исторической науки»{175}. В 1940 г. был издан учебник «История СССР» под редакцией A.M. Панкратовой{176}.

В то же время обратной стороной усиления русского национального фактора стало недостаточное внимание к истории других народов. Как выяснилось во время обсуждения учебника по истории СССР для вузов, проведенного в январе 1940 г., истории народов Кавказа в XVIII в. было «посвящено каких-нибудь 11/2 странички», а также было мало сказано про воздействие нашествия Батыя на страны Азии и Западной Европы{177}. В августе 1940 г. секретарь ЦК КП(б) Грузии К.Н. Чарквиани написал И.В. Сталину о том, что «в учебнике допущены совершенно нетерпимые искажения и игнорирование истории грузинского народа»{178}. Критика не была оставлена без ответа — в октябре 1940 г. ЦК ВКП(б) предложил Институту истории АН СССР переработать указанный учебник{179}.

Подъем национально-ориентированной пропаганды также вызвал негативную реакцию со стороны тех коммунистов, которые жестко придерживались идеологии «пролетарского интернационализма». 7 марта 1938 г. Н.К. Крупская написала письмо И.В. Сталину, в котором выразила озабоченность тем, что «начинает показывать немного рожки великодержавный шовинизм»{180}. Некоторые критики оценивали произведения литературы и искусства, посвященные патриотической тематике, как олицетворение «квасного патриотизма» («кузьма-крючковщины») и пропаганда национализма. Однако такая позиция не получила поддержки у власти. В сентябре 1939 г. ЦК ВКП(б) принял постановление, осуждавшее «вредные тенденции огульного охаивания патриотических произведений»{181}.

В то же время советское руководство стремилось удержать усиление русского национального фактора и «великодержавия» в заданных границах, с целью сохранить диктат коммунистической идеологии и предотвратить всплеск негативизма на «национальных окраинах». Для поддержания идеологического баланса была разработана и активно внедрялась доктрина «советского патриотизма», который определялся как «любовь и преданность своему отечеству… чувство ответственности за судьбы своей страны, желание и готовность защищать ее от угнетателей и интервентов»{182}. Этой доктрине придали «исторические корни» — М.И. Калинин на собрании партийного актива Москвы в октябре 1940 г. заявил, что «советский патриотизм является прямым наследником творческих дел предков, двигавших вперед развитие нашего народа»{183}.

«Советский патриотизм» был тесно увязан с русским национальным фактором{184}. Характерной особенностью этой идеологии, сохранившейся на многие десятилетия, стало смешение русской и советской идентичностей{185} и последующее размывание русской идентичности среди «советской». В частности, культурные, научные и другие достижения русского народа были объявлены «общим достоянием» всех народов СССР{186}, русская культура — «интернациональной — общечеловеческой культурой»{187}.

8 то же время было объявлено, что советский патриотизм «совершенно чужд и в корне враждебен всякому шовинизму, всякому чувству национальной исключительности»{188} — в первую очередь, это касалось русского народа. Так, введение обязательного изучения русского языка не должно было перейти в русификацию. Его целью было лишь создание условий для билингвизма (двуязычия) или, самое большее, формирования «двойной культуры»{189} у «нерусских» народов СССР. В сентябре 1940 г. Политбюро ЦК ВКП(б) дало указание партийным и советским работникам в национальных республиках изучать язык титульной нации{190}. Отсутствие намерения проводить русификацию проявилось и в отказе властей от реализации предложений по обязательному введению полностью русифицированных фамилий и отчеств для коренных народов Азербайджана, Казахстана и Средней Азии{191}.

Пропаганда активно прославляла «безнациональные» проявления советского патриотизма{192}. Особое внимание уделялось «советскому патриотизму» в военной сфере{193}. «Воспитание трудящихся в духе советского социалистического патриотизма»{194} — в особенности, молодого поколения{195} — стало важнейшей государственной задачей. Одно за другим были созданы многочисленные патриотическиориентированные литературные[6]и музыкальные[7]произведения. Поставленная перед советским кинематографом задача создавать «фильмы, воспитывающие советского патриота»{196}, была реализована в художественных кинолентах «Петр Первый» В. Петрова, «Минин и Пожарский» и «Суворов» В.И. Пудовкина, «Александр Невский» С.М. Эйзенштейна, «Богдан Хмельницкий» И.А. Савченко. Высокую оценку получил известный пропагандистский фильм «Если завтра война» (1938 г.) за то, что «он вызывает чувства советского патриотизма»{197}.