Эверест. Смертельное восхождение - Г. Вестон ДеВолт

Клев: Это снова я. Давай вернемся к моменту, когда наша «стая» разделилась. Пока все еще были вместе, мы с Нилом и Тимом обсуждали наше положение. Все было, как ты только что рассказывал. Мы поставили всех на ноги – с тем, чтобы идти дальше. Надо было двигаться в нужном направлении. Некоторые участники, как правильно сказал Нил, не могли встать самостоятельно. Мы помогли им размять ноги, чтобы они поднялись с земли. С нами в «стае» еще были Бек Уитерз и Майк Грум, по-моему, мы их забыли упомянуть.

Мужской голос[неопознан]: И двое шерпов.

Клев: Двое шерпов? Кто именно?

Сэнди: Таши и Нгаванг Дорже. Через две секунды пленка закончится.

Сэнди: Это пленка номер четыре, разбор восхождения на Эверест. Запись сделана 15-го мая 1996-го года.

Клев: Я перебиваю Нила, чтобы уточнить, что было, когда наша «стая» разделилась. Мы встали сами и помогли размять ноги тем, кто не мог подняться. Стало ясно, что Шарлотта, Сэнди и эта японка были не в состоянии передвигаться. У них еще получалось стоять, но для ходьбы их нужно было поддерживать. Поэтому мы стали им помогать; они опирались на наши руки. Помню, что сначала я повел и японку, и Шарлотту, но долго идти так было невозможно. Я все время оказывался на коленях, ставя на ноги то одну, то другую. Потом… Жаль, что нет Тима[195].

Нил: Остановись здесь.

Сэнди: Остановись.

[ПРОПУСК В ЗАПИСИ]

Клев: Взяв их под руки, мы прошли несколько метров, а потом стали меняться и пробовать разные варианты, чтобы хоть как-то продвигаться вперед. Мне пришлось оставить японку, и, по-моему, тогда же Тим взял на себя Шарлотту. Лин и я шли вместе.

Нил: Я вел Сэнди. Почему-то на тебе не было перчаток, и ты просила меня надеть их на тебя. Я обхватил тебя рукой и попытался вести вперед, но ты сказала, что не можешь идти. Помню, что крикнул тебе, чтобы ты ползла, если идти не можешь. Потом, вскоре, у нас был разговор с Клевом и, может, еще и Тимом… Нет, Тима не помню. Мы с Клевом решили, что…

Клев: Там была еще Лин.

Лин: Да, я с вами была.

Нил: Решили, что либо нам надо прорываться за помощью, либо…

Клев: Сбиться в кучу.

Нил: Сбиться в кучу и ничего не делать. Нас подгонял страх, и, когда ненадолго развиднелось, мы наконец решились. Спотыкаясь и то и дело падая, мы шли, бежали или ползли, не знаю, какое слово здесь больше подходит, но мы рвались вверх по склону. И нам повезло. Мы увидели в отдалении слабый огонек. Мы пошли на его свет. Это оказался Толин фонарик. Толя и кто-то еще, не помню, кто это был, стояли у наших палаток.

Лин: Пемба.

Нил: Дойдя до палаток, мы все упали. Анатолий помог нам снять кошки, распихал по палаткам, помог забраться в них.

Клев: К этому моменту мы прошли триста – триста пятьдесят метров при сильнейшем ветре, и, думаю, у всех уже была снежная слепота.

Нил: Все были обморожены, лица побледенели.

Клев: Мы все полностью ослепли. Лин, разве нет?

Лин: Не было у меня снежной слепоты. И никакого страха не было. Я вовсе не считала, что нам всем предстоит умереть. Ничего такого я не испытывала.

Клев: Я помню… Хочу сейчас отдать должное Тиму. Помню, как он два или три раза надевал перчатки на Сэнди. Уж не знаю, почему [Клев смеется], но ты, Сэнди, с маниакальным упорством их все время стягивала, а Тим вновь и вновь надевал их на тебя. Думаю, что ты ему обязана своими…

Сэнди: Эти перчатки фирмы [название компании удалено] оказались не слишком хорошими.

Клев: И Нил пару раз их на тебя надевал. Думаю, что эти ребята спасли твои пальчики, я точно тебе говорю.

Нил: Да, я должен извиниться за свое высказывание, что всех подгонял страх. [Клев смеется.] Меня лично подгонял. Я не понимал тогда, что Лин полностью себя контролировала.

Лин: Да, Нил, я полностью себя контролировала.

Нил: Рад за тебя.

Лин: Я тоже.

Сэнди: Рассказ Нила полностью согласуется с моими воспоминаниями. Он мне сказал: «Нам нужно сматывать отсюда. У нас остался последний шанс. Сейчас затишье, и если не можешь идти – ползи». Что я и сделала.

Клев: Насчет того, что ветер затих, мне не верится. Немного прояснилось, но ветер не стихал.

Сэнди: Да, конечно. Я имела в виду улучшение видимости. Короче, так я и сделала. Встала на четвереньки и поползла. Это была классная идея, ведь, когда я стояла, меня все время сбивало с ног ветром. Потом… Потом было что-то странное, какая-то фигура металась впереди без фонаря. Наверное, это был Бек.

Ингрид: Или человек с мандолиной[196]?

Сэнди: Нет, не человек с мандолиной. Это было еще до появления галлюцинаций. Но все равно я ползла за группой. Когда они поднялись на холм, я отстала и потеряла их из виду. Я понимала, что если и была для меня надежда спастись, то только вместе с остальными участниками. Я увидела свет фонарика и закричала из последних сил: «Эй, эй!» Это был Тим. Он не узнал моего голоса, но ответил. Так я присоединилась к ним с Шарлоттой.

Тим: Это было так. Я взваливал Шарлотту к себе на плечо, на спину, пробовал по-всякому, но не мог разобрать, куда надо идти. К тому же до лагеря я бы ее все равно не дотащил. Она отказывалась идти дальше. Поэтому мы присели на минутку, и тут я услышал, что метрах в пяти от нас кто-то стонал. Это была японка. Я вернулся, подобрал ее, подтащил к Шарлотте. Рядом оказался Майк Грум в связке с Беком Уитерзом. Майку было очень тяжело передвигаться вместе с Беком. Видя, что сам Майк еще мог идти, я сказал ему, чтобы он отправлялся в лагерь один… за помощью[197]. Наверняка, он и был той темной фигурой, которую видела Питтман. Я собирался сидеть там и ждать, пока кто-нибудь не придет за нами. Потом появилась Сэнди, и нас стало пятеро: я, Сэнди, Шарлотта, японка и Бек[198]. Мы старались вести себя так же, как и раньше: сбились в кучу, не давали друг другу заснуть или замерзнуть. Не имею ни малейшего понятия, сколько тогда было времени. Но совершенно точно, что информация о нас дошла до Анатолия, и после одной или двух неудачных попыток он все же нашел нас. Потом, как Анатолий уже рассказывал, он дал кислородный баллон Сэнди и потащил Шарлотту в лагерь. Потом он пришел еще раз, с горячим чаем и еще одним баллоном. На этот раз он забрал Сэнди, а я пошел следом. В общем… Мне кажется, что я был последним, кто возвратился в четвертый лагерь.