Ратоборцы - Алексей Югов

– Ну, с тем, что Чаган присылает на леченье.

– Ничего. Спасибо ему: каждый день по бурдюку присылает, песики мои толстеют…

И Андрей Ярославич злобно рассмеялся.

Невский поморщился, словно бы от сильной зубной боли.

– Чего ты? – вопросил брат.

– Сам знаешь что, – отвечал Александр. – Боюсь, что тысячи бурдюков русской крови нацедят татары за эту княжескую шуточку!..

Андрей вскинул плечами:

– Бояться волков – быть без грибков!

– Не к месту, – отвечал Александр. – Дивлюсь.

Наступило молчанье.

– А тебе ведомо, – сказал Александр, – что дядюшка наш, Святослав Всеволодич, и с младшеньким своим, с Митрием, опять у Сартака сидит, на Дону?..

– Нет, не знал, – нахмурясь, отвечал Андрей. – Экий паполза! – выругал он дядю. – А ведь давно ли на свадьбе у меня верховодил? Как сейчас я его вижу: «И-их!» – и плечиком. – Андрей передразнил дядю. – Туп, туп, а в Орду дорожку знает и сыночку своему показывает!.. Жалко, что веревки на князей не свито!.. Я бы его вздернул!..

– Вешали и князей, – угрюмо ответил Невский. – Вот у них, в Галиче: Игоревичей. Да не в том же дело! А ты так поступай, чтобы и наветнику на тебя нечего было повезти в Орду!.. А то как раз не его на глаголь вздернут, а тебя в Орде тетивою удавят.

Прежде чем успел ответить Андрей, дрожь ужаса и отвращенья охватила плечи Дубравки. Она закрыла лицо руками и медленно стала покачивать головой.

– О господи, о господи, – вырвалось у нее, – ну за что так тяжко казнишь ты меня?

– Тебя ли только, княгиня? – сказал Александр, и неласковое прозвучало в его голосе.

Дубравка ему ничего не ответила. Ответил Андрей.

– Ничего, друг мой, потерпи еще немного – увидишь: не за раба татарского выдавал тебя Данило Романович! – сказал он и, с необычайной для него ласковостью, подошел к жене и бережно поднял ее лицо от ладоней.

Если бы мог видеть Андрей Ярославич в это время лицо своего старшего брата! Но в тот миг, когда Андрей вернулся на свое место, Александр Ярославич был по– прежнему спокоен.

Теперь для него было все ясно: Андрей затевает восстание против Орды! Донесенья верных людей были истинны. И, внутренне усмехнувшись, Невский подумал: «Нет, видно, не бывать мне и королю Гакону сватами: не оженить, видно, Василья моего на Кристине норвежской! Не к тому дело ведет этот добрый молодец!.. Погубит, все погубит!..»

Сватовство между королем Норвегии, Гаконом, и Александром Ярославичем уже подходило в то время к благополучному завершению, и если бы удалось, то Александр мог быть надолго спокоен за северо-восточные земли свои, за Неву, за остров Котлин, за Ладогу. Как раз здесь вот, в Переславле, принял он одного из своих бояр, прибывшего с достоверным известием, что дела в Трондхейме подвигаются хорошо и что глава посольства в Норвегию, бывший посадник князя на Ладоге, Михаил Федорович, договорился с норвежцами обо всем. Улажены пограничные споры между финнами-саамами и карелой; и конунг Гакон, и сама госпожа Кристин – ей же еще и двенадцати не было, собою же хороша, и здорова, и румяна, и волосы золотые – приемлют сватовство «конунга Александра из Хольмгарда» – так именовали норвежцы Александра. Дарами же конунга Александра и дарами сына его герцога Василья – жениха – премного довольны. Александр послал будущему тестю и нареченной невестке своей пять сороков соболей и столько же буртасских лисиц. Посадник ладожский извещал Александра, что вскоре вместе с ним выезжают из Трондхейма морским путем и послы короля Гакона – Виглейк, сын священника, и Боргар, рыцарь, дабы, мимо Котлина, Невою, Ладогою и Волховом, следовать в Новгород – Хольмгард. Предварительный брачный договор, а также и пограничный, и договор о союзе между Гаконом и Александром подписан: отныне Гакон – союзник Александру и Новгороду против шведов и финнов, Александр же даст помощь свою королю Норвегии против Авеля датского.

Главным препятствием к сватовству и в глазах короля, и дворян его, и епископа трондхеймского было то – как сообщал затаенным письмом посланник, – что Александр якобы платит дань татарам. И Михаилу Федоровичу немало пришлось побиться над тем, чтобы доказать норвежцам, что только десятиною в пользу Орды и ограничивается вся зависимость Руси от монголов и что Александру и брату его, Андрею, удалось отстоять и право войны, и право мира, и право заключенья союзов, что не отнят и суд у великого князя Владимирского и что не обязан он отнюдь поставлять в войско Батыя, Сартака или Менгу хотя бы одного своего человека. Что же касается самого конунга Александра, то король Хольмгарда и вовсе ничего не платит ханам. Так что госпожа Кристин отнюдь не будет женою татарского данника. И в том Михаил Федорович, «рыцарь Микьян», дал руку.

«И вот теперь все, все пойдет прахом!.. Восстание!.. – презрительно думал Александр. – Мнится ему, безумцу, что как на псовую охоту выезжают: рога, шум, ор, крик!.. Эх, власти моей над тобой нет!..»

На словах же он высказал брату мягкий попрек в бесхозяйственности и расточительности. Тот вспылил:

– В нашем роду все щедры!.. Разве только батя один был прижимист. Вот и ты в него.

– А я так думаю, Андрюша: расточительный – то одно, а щедрый – то другое!..

– Вечно учишь! – рассердился Андрей. – Похвального слова от тебя не слыхивал!

– Как? А за белого кречета, что хану ты подарил?

– Да и то не без ругани!

– Стало, заслужил! – невозмутимо ответствовал Невский. – За кречета похвалил, а за кумыс Наганов ругать буду!..

Андрей вскочил и забегал по комнате, время от времени останавливаясь и дергая себя за тонкий и вислый ус, перечеркнувший тщательно выбритый маленький подбородок.

– Хозяев много со стороны! Каждый проезжающий волен моих воевод, волостелей снимать, а своих втыкать.

Невский презрительно промолчал. Андрей еще больше разжегся.

– Ты проездом Генздрилу моего за что снял? – спросил он заносчиво.

– То моя отчина. Ответа перед тобой не даю. Снял – значит, не годен: утроба ленивая, грабитель, негодяй, насильник. У себя на вотчине что хочу, то и молочу!.. И довольно про то! – отвечал старший.

Александра тоже начинал разбирать гнев.

– Ладно! – воскликнул Андрей. – То твоя отчина. А на Вятке? А на Волоке?

– То к Новгороду тянет!

– Вон оно что! – И Андрей даже присвистнул в негодованье. – Когда ты в Новгороде, то к Новгороду тянет! А как прогонят тебя купцы новгородские, сядешь у меня на Владимирщине, то уже другое поешь: долой отсюдова, господа новгородцы!.. В батю весь!..

– И тебе бы неплохо!..

Андрей не сразу нашелся что отвечать.