На Фонтанке водку пил - Владимир Рецептер

«В различных пропагандистских акциях, — писала Анта Журавлева в своем гениальном отчете о гастролях, — подчеркивалось, что на этом самолете погибло 29 японцев. На телевизионных экранах показывали вдов и матерей погибших и соответственно комментировали их выступления. На северо-восточном берегу Хоккайдо специальные службы вылавливали из океана останки людей и самолета, которые прибивало прибоем… Хулиганские действия правых продолжались с небольшими паузами все гастроли БДТ… Полиция … гарантировала безопасность труппе только в помещениях отелей и театров. Поэтому все участники спектакля в час дня под охраной выезжали из гостиницы в театр, чтобы избежать встречи с фашиствующими хулиганами на улице, так как те начинали свои выступления обычно с трех часов. Возвращались … тоже под охраной полиции. Товарищи, свободные от проведения спектакля, не выходили из помещения гостиницы».

В то же время американский артист Р., то есть Рональд Рейган, играя роль президента США, объяснял народам: «Это был акт настоящего вандализма, порожденный обществом, растоптавшим права человека и сведшим к нулю стоимость человеческой жизни…»

— Смотрел вчера телевизор?

— Тише, партия идет…

Мы были дисциплинированны, послушны и, как бобики, сидели на привязи, но этого партии казалось недостаточно. Некоторых она хотела получить целиком… Замдир Белобородов на экскурсии в Киото напомнил, что у райкома есть десять вакансий для интеллигентов и, в отличие от американского, у нашего Р. есть хороший шанс начать новую партийную жизнь.

— Поздновато, Рома, — сказал Р. и, чтобы не застревать на теме, добавил: — Оказывается, живопись укиё повлияла на импрессионизм!..

Проявляя пластичность, Рома сказал:

— Владимир Эммануилович, Киото славится водой киемидзу, а на ней делают виски.

— Рома, — сказал Р., — вы открываете мне глаза…

Наш суфлер и заслуженный донор республики Тамара Ивановна Горская, обладавшая сильным баритоном, по зову партийного сердца ворвалась однажды в кабинет Гоги и, рыдая, поползла к нему на коленях:

— Георгий Александрович, дорогой!.. Вы такой мощный человек, партия без вас задыхается!.. Я не встану с колен, пока вы не примете решение!..

Он испугался, конечно, но устоял…

С тем же приступали к Николаю Павловичу Акимову, приводя в пример администратора Театра комедии Бахрака. Бахрак мог достать в городе все и, если Акимов просил билет на Москву, не задумывался:

— Пошлите в пятую кассу и возьмите свой билет на фамилию Бахрак…

— Понимаете, — сказал агитаторам Акимов, — я не могу быть в одной партии с Бахраком, а другой у вас, по-моему, нет…

— Лариса Ивановна, — сказал парторг Пустохин Малеванной после премьеры «Оптимистички». — По-моему, Комиссар должен быть членом партии. Что ты думаешь насчет вступления?..

— Мне нечего делать в одной партии с убийцами, — сказала Лара, идя дальше самого Акимова. Она имела в виду не «Боинг», а всю партийную историю. — Если человек хочет выделиться, пусть выделяется за счет личных достоинств, а не за счет вступления в партию.

— Ты все-таки подумай, — попросил деликатный парторг.

Перед Германией, где за Ларой откровенно следили, он сказал:

— Лариса! Давай побеседуем!.. Ведь ты снималась в фильме у Панича. — Юлиан Панич, популярный советский киноартист, а позже известный диссидент, в это время активно работал в Мюнхене на радио «Свобода». — А как ты поступишь, если вдруг встретишь его?..

— Наверное, поздороваюсь, обниму, поцелую…

— Знаешь, я не советую тебе этого делать. Прошло много лет, можно сделать вид, что не заметила, перейти на другую сторону…

— Толя, я не способна на такое скотство!..

Тяжелая работа… А в Японии ему пришлось обращаться к Шарко:

— Зинаида Максимовна, я слышал, что вы ходите с N.

— Иногда, — призналась Зина.

— Пожалуйста, присмотрите за ним, чтобы не случилось… Как в Финляндии…

— Толик, — рубанула Шарко, — я не для этого в Японию приехала!..

— Ну, извините, — со вздохом отступил Пустохин.

Представляете, какой ад был у него в душе? Не потому ли он пил, пил и запил не хуже Жени Горюнова, своего предшественника на этом посту?

Когда Пустохин окончил институт по курсу Макарьева, его пригласили четыре главрежа. Толя выбрал театр Владимирова, а потом пришел советоваться к своему педагогу Лидии Григорьевне Гавриловой.

— Что делать? — спросил он. — Пригласили в БДТ, но с одним условием: театру нужен парторг. И дали несколько дней на раздумье…

Видимо, понимал условие и все-таки не мог представить, какой это напряг, какой раскол в душе, какая стыдоба и, в конце концов, трагедия!..

Вы скажете, трагедии нет, многие делали партийные дела с холодным носом. Тогда почему ходил советоваться? Почему в итоге запил горькую?.. Сначала втихую, сам с собой, потом — в открытую, а дальше — по-черному… И, доведя карьеру до высокой крыши, народный артист по пьяному делу не явился на спектакль, а потом, каясь на ковре, молил о прощении бывшего товарища по партии и плакал, плакал, а другие говорят, что рыдал…

Вы скажете, у него были свои мотивы пить — расходы, разводы, сложности с любимым сыном Пашей, которого он однажды на омских гастролях просто спас. Они поднимались в лифте на свой этаж, и, едва двери открылись, кабина резко пошла вниз. Толя успел вытолкнуть мальчика и попытался выпрыгнуть за ним, но упал на площадку грудью, а потолок скользящей вниз кабины прижал его к полу поперек спины. Это была смертельная мышеловка, он стал почти черным тогда, еле спасли, еле отошел…

Может быть, он с самого начала предчувствовал гибельный риск: роль парторга не плащик — то надел, то снял, — опасное амплуа, коварный имидж, железная маска…

Как с железной маской на лице стать свободным артистом?..

А потом все посыпалось — партия, страна, жизнь…

Как-то потемну, в гололед, Толя пошел выносить мусорное ведро и, будучи подшофе, упал. Он расколол тазобедренный сустав и еле дополз до квартиры. Скорая свезла его в больницу Ленина, там началась бредовая горячка. По причине горячки или непрофильности медучреждения операцию делать не стали, так он и пролежал с расколотым суставом без толку и ясности. Потом его переправили в институт травматологии и ортопедии, обещали поставить на ноги, но дело опять затянулось.