Море-2 - Клара Фехер

- Ну что ты, придут. Бесплатно ведь.

- Дело не в этом, ты хорошо знаешь, - ворчал муж. - Попу поросенка приносят, чтобы он помолился, а доктору не верят. Глупый народ здесь и упрямый. Посмотрите на эту школу - она вот-вот развалится. Ни филлера не дают на нее. Держат детей дома, скорее штраф заплатят, чем их пошлют в школу.

- В этом году штраф никто не платил, - сказала учительница. - В этом году даже сын Асталоша ходил в школу, а ему в феврале минуло четырнадцать. А Йожи Гере напрасно штрафуют, у него на восемь детей две пары обуви... Ну, пойдемте, милая, помогу вам донести ведра.

Во дворе школы собралось много любопытных. Дети, женщины. Было тут и несколько парней, но они старались держаться позади, как будто заглянули сюда случайно, проходя мимо. Дети взобрались на завалинку и, заглядывая в окна класса, внимательно посматривали на коробки с бинтами, на замысловатой формы блестящие ножницы, розовые круги пластыря, бутылки с лекарствами; в дверь же войти решительно отказывались.

Медики смущенно стояли посередине класса, переоборудованного в приемную. Перед отъездом они без конца говорили о том, как будут осматривать и лечить людей, но чтобы им пришлось уговаривать пациентов...

Агнеш, стоя у окна, старалась подружиться с детьми. В толпе глазеющих ребят она заметила одну особенно милую девочку, с косичками, румяную как яблоко. Три маленькие веснушки на кончике носа делали ее такой милой. Ей было не больше десяти лет. - Как тебя зовут?

- Эстер Сабо. А вас?

- Агнеш Чаплар. Подойди поближе. .

- Зачем?

- Поговорим.

- Так поговорить можно и через окно - неуверенно произнесла девочка.

- Мы хотим тебя осмотреть.

- Не надо!

- Почему не надо?

- Потому что испортите.

- Не говори глупости. Чем мы тебя испортим?

- Посмотрите на меня через ту машину, и на меня найдет лихорадка. - Кто тебе сказал это?

- Бабушка сказала.

- А она откуда знает?

- Она еще не то знает.

- Что же?

- Она может сказать, когда придет конец света.

- Ого, когда же?

- Под коммунистами внезапно разверзнется земля, и все они провалятся в ад, а остальные вознесутся на небо.

- И ты веришь этому?

- Верю.

- Ну-ка, иди сюда, я покажу тебе эту машину, чтобы ты не боялась ее.

- Не надо показывать.

Агнеш рассмеялась и, высунувшись в окно, хотела погладить волосы девочки. Но девочка взвизгнула, подалась назад, а одна из женщин -господи, неужели эта маленькая Эсти вырастет в такую толстую с большими родинками женщину, как эта? - громко бранясь, схватила девочку. Она дергала ее за темные косички, трясла за плечи.

- Говорила я тебе, не лезь туда, леший тебя съешь совсем!

Старая учительница, которая смотрела на двор с веранды, обратилась к женщине.

- Сабоне, и вам не стыдно? Разве вы не похоронили в прошлом году мальчиков-близнецов? Сейчас вы могли бы показать докторам девочку, а вместо этого вы наказываете ее.

Сабоне молчала, остальные тоже утихли.

- Вспомните, как вы причитали тогда, почему их не отправили в больницу, почему не позвали к ним врача.

- Говорят, что машина портит девочек.

- Вы и в прошлом году кричали, что электричество накличет беду на деревню, а теперь с удовольствием провели бы его и в собачью будку.

В толпе засмеялись.

- Впрочем, делайте, как знаете. Я обязательно спрошу докторов, отчего у меня болит спина, и старика им покажу, он кашляет и зимой и летом.

Седая, с собранными в пук волосами учительница с накинутым на плечи старым вязаным платком гордо повернулась и пошла в класс. Яни Хомок и товарищ Марац остались во дворе уговаривать женщин.

- Вот видите, заходите и вы с детьми. Не будьте же такими, как Фома-неверный. Пользуйтесь случаем.

- В сорок пятом году я был на разделе земли, - рассказывал товарищ Марац собравшимся. - Вы, может быть, не знаете, я шофер, а шофер - это человек, который страну знает лучше, чем премьер-министр. И потом я знаю, что происходит в стране не по газетам, не по сводкам или радиопередачам. Я везде бываю лично. Новый мост? Я первый переезжаю через него. Новая школа? Я вижу, как утром с ранцами за плечами спешат в нее такие вот сорванцы. Проезжаю мимо деревни, вспоминаю, ага, прежде этот дом еще не был закончен... Словом, тому, что я говорю, можете верить, потому что все это я видел вот этими глазами. Так вот, я был в Баранье при разделе земли. Распределяли землю какого-то графа, Аллаши или Андраши, черт их упомнит всех; был там один человек, худой, как этот палец, а детей у него, как дыр в сите, так он говорит, не нужна ему земля. Ему сказали, что граф вернется. «Дурак ты, - говорят ему, - не вернется он. Бери землю, а то не останется». А он ни в какую - подождет, видите ли, что будет дальше. Ждал до тех пор, пока не остался с носом. Потом он писал прошения, ходил по инстанциям, бегал туда-сюда, даже в Будапешт писал, чтоб помогли ему. Но что делать, если земли не осталось. Так вот и вы того же дождетесь, - закончил он.

Четыре женщины решились показать своих детей докторам.

- Потеряли день попусту, - сердито сказал дядя Поша, когда они, сидя в машине, покидали деревню.

- Большое это дело, что мы оказали помощь пятерым, - ответил ему доктор Кульпински. - Мы стали опытнее, а в будущем в этой деревне гораздо приветливее будут встречать санитарную машину.

Закат был изумительно красив. Листва деревьев превратилась в сплошной темно-зеленый шатер, а отходящий ко сну лес словно образовал одно большое мягкое ложе.

- Это уже наш край, - весело объяснил Яни. - Через час будем в Шомошбане.

Они ехали по извилистой каменистой дороге. Воздух, казалось, был так вкусен, хоть ешь его.

- Я готова остаться здесь навсегда, - сказала Агнеш.

- Кажется, мы здесь и останемся, - серьезно сказал товарищ Марац. - Погодите немного.

Он остановил машину и выскочил из нее. Возвратился он через несколько минут.

- Яни, вы знаете местность. Далеко еще до ближайшей деревни?

- Километров шесть-восемь.

- Тогда мы заночуем в лесу.

- Что случилось?

- Все