Тайное братство - Робин Янг

Темпл, Антпиохия

1 мая 1268 года

Антиохия по-прежнему считалась одним из чудес света, хотя и потеряла прежнее значение как центр торговли. Город три мили длиной и милю шириной. Впервые видевшие его люди теряли дар речи, неспособные поверить, что это создано не Богом, а человеком. Городские стены воздвигли при римском императоре Юстиниане. Они простирались на восемнадцать миль и имели четыреста пятьдесят башен. Это впечатляло. Стены шли вдоль реки Оронт — арабы называли ее Строптивой, потому что она текла с юга на север, а потом сворачивала вверх по склону горы Сильпия, где на вершине, возвышаясь над городом на тысячу футов, стояла грандиозная крепость. Город внутри этих стен казался в равной мере впечатляющим. Дворцы и виллы, пальмовые рощи, полуразрушенные римские арки, оживленные площади, цветущие сады, бесчисленные церкви и монастыри. Большинство населения здесь составляли христиане. Городские стены охватывали и незастроенные пространства, так что в Антиохии можно было найти крутые скалистые склоны, бурные ручьи, водопады и пещеры. Доступ в город открывали мощные ворота. Некоторые назывались по местоположению, как, например, Дафнские ворота, через которые дорога вела на юг, по направлению к блистающему своими виллами предместью. Чуть дальше в глубине города возвышались Херувимские ворота.

С крепостной стены прицептория Уиллу открывался великолепный вид на долину реки Оронт. На север простирались горы Аман, некоторые — со снеговыми вершинами. Ордену тамплиеров здесь принадлежали две крепости, пристроившиеся на скалистых уступах. Одна охраняла Сирийские ворота, другая перевал, ведущий к королевству Киликия. На юге, за равнинами, возвышались горы Джабал Бара, где скрывались укрепления ассасинов.

— Что нового? — спросил Робер, поднявшись на стену.

— Пока только овцы, — ответил Уилл.

— Жаль. — Робер протянул ему бурдюк с водой.

— Спасибо. — Уилл припал к бурдюку. Утро выдалось теплым, но жара, какая бывает в середине лета, не наступила. — Наши лазутчики пока не появились. — Он вернул бурдюк Роберу. — Добыть сведения очень трудно, на это у них может уйти неделя. — Уилл облокотился на парапет. Проводил глазами пастухов, гнавших вниз по склону отару овец. Два дня назад Уилл, Робер и еще несколько рыцарей проскакали вдоль стены к этому отрогу, чтобы проверить возможность отхода к нему в случае крайней нужды. Обнаружили массу пещер. Проводник-армянин пояснил, что там отправляли свои обряды первые христиане.

Уилл улыбнулся.

— Один рыцарь в Лондоне любил рассказывать об этом городе. Говорил, здесь крепость уходит под облака. А мы посмеивались за его спиной, считая немного свихнувшимся.

Робер заслонился рукой от слепящего света.

— А нам рыцарь в Париже на полном серьезе живописал мамлюков огнедышащими великанами. Он утверждал, что у человека, стоит ему на них взглянуть, стынет в жилах кровь.

— Лазутчики еще не вернулись?

Они обернулись. Избегая смотреть вниз, к парапету нерешительно приблизился Саймон.

— Нет, — ответили Уилл и Робер одновременно. И рассмеялись.

Саймон тяжело вздохнул.

Уилл попытался его успокоить:

— Пока ничего не известно. Только слухи. Затем и послали лазутчиков.

— А если правда? Если на нас идет войско Бейбарса?

Ну что тут скажешь? Уилл знал столько же, сколько остальные. То есть почти ничего. За последнюю неделю в Антиохию пришло несколько вестей о сражении на юге, сильно различавшихся в деталях: по сведениям купца из Дамаска, войско Бейбарса двигалось на Акру; крестьянин из ближайшей деревни откуда-то узнал, что мамлюки идут на Антиохию; по утверждению трех священников коптской церкви, франки заставили мамлюков повернуть назад. Комендант крепости Симон Мансель созвал военный совет. Правитель Антиохии, принц Богемон, отбыл с визитом в Триполи и оставил город наместникам. Было решено послать патруль лазутчиков, чтобы проверить слухи, и магистр ордена тамплиеров назначил пятерых рыцарей; четыре дня назад они и отправились на разведку.