Афганистан. Честь имею! - Сергей Баленко

Солнце выплыло из‑за горизонта только наполовину, а уже резало глаза еще не совсем проснувшемуся второму учебному взводу. С первыми лучами сразу исчезла спасительная ночная прохлада, навалилась жара и духота — самые злейшие враги «северного человека» Вовки Губина.

Как ни старался вчера он «забуриться» дневальным по роте: и на построения опаздывал, и старшине намекал, что не все, мол, наряды отстоял за прошлые «залеты», — не помогло. Беги вот теперь проклятую трехкилометровую дистанцию с полной выкладкой в этакую духоту.

С другой стороны, это приятно ласкало душу: старшина не дурак, оставил «дохляков», чтоб роту не подвели на марш‑броске. Стало быть, его‑то старшина «дохляком» не считает.

— Че, мухомор, слабо? — перед построением надвинул он панаму на нос Смыслову, «дохляку» по кличке Щепка.

— Че слабо? — не врубился тот.

— А таскать вот это? — и Вовка протянул в его сторону на одной руке вещмешок, где по замыслу командиров должно быть пятнадцать кило песка, «изображающих» боекомплект и сухпай. Щепка скособочился под тяжестью своего вещмешка, а «силач» Губин одной левой, чуть ли не щепотью демонстрирует, что ему весь этот дурацкий балласт, который навязывают таскать командиры, нипочем.

— Между прочим, полезно для молодого организма, — голосом старшего начал поучать Вовка Щепку, но тут вещмешок из его рук вырвал здоровенный сержант, пару дней назад прибывший из «учебки». Сержант молча вынул из вещмешка два комплекта старого хэбэ и насыпал песок.

— Вот так будет полезнее, — хлопнул он по плечу Вовку.

«Болван! Чучело! Кретин! — ругал ненавистный затылок Вовка, стоя во второй шеренге и поеживаясь под „дурацким“ песком. — Сам шлангануться не может — другим не мешай». Он почти не слушал взводного. И так знал, что оценка выставляется всему подразделению, а время засекается по последнему…

— Сержант Вареник!

— Я! — глухо рявкнул Вовкин обидчик («Вареник!» — про себя мстительно хохотнул Вовка).

— Вы бежите последним и подгоняете отставших.

— Есть! — снова вытянулся сержант.

— Скотина! — негромко процедил Губин.

— Кто? — обернулся Вареник.

— Дед Пихто! — одновременно с командой «Марш!» бросил Вовка, и взвод загромыхал снаряжением.

* * *

Автомат бьет по боку, песок ерзает по спине, заносит из стороны в сторону, пыль забивает глаза и глотку, пот разъедает ссадины. Ко всему этому, вдобавок, витает гнусный голос неутомимого Вареника:

— Подтянись, мужики! Подтянись! Не отставай!

Сначала голос глухо доносился откуда‑то из‑за пыли. Потом все громче, громче, пока Вареник не прокричал Вовке в самое ухо: «Подтянись!» — и подтолкнул тот самый песок за спиной.

«Какой‑то Вареник еще будет командовать! Нет, Губин и не таких может проучить. Ну, погоди, Вареник!» Но возмущаться не было сил. Вовка напрягся, рванулся и, споткнувшись о камень, позорно плюхнулся под ноги сержанту.

Черт с ним, с позором, хоть несколько секунд отдохнуть! И Губин по‑рыбьи глотал горячий пыльный воздух, стараясь унять колючую боль в правом боку.

— Ну вставай, вставай, мужик! — нервно заторопил Вареник, взваливая на себя губинский мешок и автомат. Вовка безропотно, с трудом поднялся на ватные ноги и потрусил дальше, прижимая рукой бунтующую печень.