Дневник Гуантанамо - Мохаммед ульд Слахи

Бен Аль-Схиб не утверждал, что Мохаммед отправил его в Афганистан, чтобы присоединиться к заговору против Соединенных Штатов. Лейтенант-полковник Коуч, который видел отчет разведки по бен Аль-Схибу, рассказал в интервью в 2012 году: «Я нигде не обнаружил указаний на то, что речь шла про планирование теракта против США. Я не видел, чтобы Рамзи бен Аль-Схиб заявил: «Мы сказали ему, куда мы хотим, и он ответил: „Чтобы тренироваться, вам нужно сюда“. Нет, это было скорее как: „Вот здесь вы можете потренироваться“»^[154]. Во время судебных разбирательств по делу Мохаммеда правительство США не заявляло, что он убедил этих людей присоединиться к заговору отправиться на подготовку в Афганистан (которая, по опыту Мохаммеда, была необходима перед участием в конфликте с русскими) он исполнял функции вербовщика «Аль-Каиды». Судья Робертсон не согласился с этим, поскольку в записи было указано только, что «Слахи обеспечил троих мужчин ночлегом на одну ночь в Германии. Один из них был Рамзи бен Аль-Схиб, и они обсуждали джихад и Афганистан»^[155].

Стюарт Коуч получил отчеты разведки по бен Аль-Схибу, когда его назначили расследовать дело Мохаммеда осенью 2003 года. Отчеты и само назначение имеют важную роль для него, бывшего пилота ВМС: его близкий друг Майкл Хоррокс, который во время их совместной службы управлял самолетом-заправщиком, был вторым пилотом самолета, который угнали террористы, чтобы взорвать Южную башню Всемирного торгового центра. Это событие вернуло Стюарта Коуча к активной службе. Он присоединился к ведущей команде прокуроров в Гуантанамо с определенной целью: он надеялся, как он объяснил в 2007 году в Street Journal, «разобраться с теми, кто атаковал Соединенные Штаты»^[156].

Вскоре он получил доступ к серии отчетов с информацией из другого источника — от самого Мохаммеда. Военные следователи уже рекламировали эти отчеты как самый успешный допрос в Гуантанамо. В этих отчетах не было упоминаний о методах, применявшихся во время допросов, но у подполковника Коуча были свои подозрения. Ему рассказали, что Мохаммеда включили в «Специальные проекты». Во время своего первого визита на базу Коуч обратил внимание на какого-то заключенного, который был прикован к полу в пустой допросной камере, где он качался из стороны в сторону под оглушающий тяжелый металл и вспышки стробоскопа. Он уже видел подобное раньше: как морпех, он неделю подвергался подобным испытаниям в рамках программы, которая готовит пилотов ВМС к возможному захвату в заложники и пыткам.

Его подозрения подтвердились, когда следователь лейтенант-полковник, агент Службы уголовных расследований ВМС (СУРВМС), получил допуск к документам военных следователей. В этих документах содержались ежедневные записи Команды специальных проектов с данными не только о том, что говорилось на каждом допросе, но и о том, как эта информация была извлечена.

Те отчеты по-прежнему засекречены, но краткая выжимка из них изложена в «Отчете об обращении с заключенными» Комитета Сената США по Вооруженным силам 2008 года и собственном отчете Министерства юстиции 2008 года о методах допросов в Гуантанамо, Афганистане и Ираке. В этих докладах описываются методы «специального допроса», которые до мелочей соответствуют плану, утвержденному Рамсфелдом и которые были реализованы в точности так, как их описывает Мохаммед в «Дневнике Гуантанамо». Среди документов, описанных в этих отчетах, значатся две записи, которые Стюарт Коуч обнаружил в 2004 году и которые помогли ему окончательно убедиться, что Мохаммеда пытали.

Первое — это поддельное письмо Государственного департамента Мохаммеду, которое было представлено в августе 2003 года и явно предназначалось для того, чтобы воспользоваться близкими отношениями Слахи и его мамы. В своем отчете Комитет Сената США по Вооруженным силам описывает «фиктивное письмо, которое принес глава команды следователей. В нем сообщалось, что мама Мохаммеда задержана, что ее будут допрашивать, и, если она откажется сотрудничать, ее отправят в Гуантанамо. В письме подчеркивалось, что она будет единственной женщиной-заключенной в «тюремной обстановке, где раньше всегда были только мужчины».

Второй документ датируется 17 октября 2003 года и содержит переписку по электронной почте между одним из следователей Мохаммеда и американским военным психологом. В ней, как выяснил комитет, следователь «заявляет, что Слахи жалуется на „голоса в голове“… Он обеспокоен, потому что знает, что это ненормально… Кстати, разве не это происходит с людьми, когда их надолго лишают внешних раздражителей вроде солнечного света и человеческого общения? Звучит это довольно жутко». Психолог ответил: «Сенсорная недостаточность влечет за собой галлюцинации, чаще визуальные, чем слуховые, но никогда нельзя быть уверенным… В темноте вы создаете вещи из того немногого, что у вас есть»^[157].

В интервью 2009 года лейтенант-полковник Коуч рассказывает, как на него повлияли эти открытия:

В то же время, когда я получил информацию от агента СУРВМС — документы, письма Госдепа — после долгих месяцев, которые я провел, слушая, читая и изучая всю эту информацию, однажды в воскресенье я оказался в церкви, где проходило крещение. Обряд дошел до литургии, когда молящиеся повторяют — здесь я перефразирую, но суть в том, что мы уважаем достоинство каждого человека, мы ищем мира и справедливости на земле. И когда мы произнесли эти слова тем утром, в церкви было много людей, но для меня это было неважно, я будто был там один. Я просто почувствовал этот неповторимый удивительный момент. Я не могу просто так прийти сюда в воскресенье и, как христианин, присоединиться к молитве о том, что каждый человек заслуживает достоинства и справедливости, что я всеми силами буду искать правосудия и мира на земле, и в то же время продолжить вести это расследование, опираясь на такие жалкие доказательства. В тот момент я понял, что мне делать. Ядолжен перестать колебаться^[158].

Стюарт Коуч вышел из расследования по делу Мохаммеда, отказавшись выдвигать против него какие-либо обвинения на военной комиссии.

В итоге Мохаммеда ульд Слахи не удавалось ни в чем обвинить; ни один военный адвокат не был назначен на это дело, и, казалось, дальнейших попыток выдвинуть обвинения не будет. Статья в Daily News, раскритиковавшая решение судьи Робертсона по делу Слахи, объясняет это «брезгливостью» следователей по отношению к «доказательствам, полученным благодаря жестокому обращению», но в ней ничего не говорится о том, были ли вообще получены какие-то доказательства вины Мохаммеда во время зверских допросов в Гуантанамо. На слушании в 2005 году он рассказал, что ему приходилось придумывать признания под пытками, но следователи, должно быть, сами не брали в расчет то, что, как они знали, было вынужденным признанием. Поэтому их письменные отчеты, по словам Коуча, представляли собой нечто вроде «Кто есть кто в „Аль-Каиде“ в Германии и по всей Европе»^[159].