Орел пустыни - Джек Хайт

Нур ад-Дин поднял голову, и на его лице появилась улыбка.

– Юсуф! Ты уцелел. Это чудо!

– Да, – пробормотал Юсуф, думая о Джоне. – Чудо.

– Ты спас мне жизнь, Юсуф. Я твой должник.

– Я лишь выполнял свой долг, малик.

– Таких, как ты, оказалось совсем немного, – заметил Ширкух.

– Он прав, – согласился Нур ад-Дин. – Ты доказал, что достоин доверия, Юсуф. Когда остальные обратились в бегство, ты остался и сражался за своего господина и Аллаха. Ты получишь новые земли и новое имя, которое будет говорить о твоей чести. С этого дня тебя будут называть Саладин.

– Благодарю, малик, – сказал Юсуф.

Саладин. Безупречный в вере. Хорошее имя.

– Это я должен тебя благодарить, Саладин.

Сентябрь 1163

Дамаск

Через два дня армия Нур ад-Дина вошла в Дамаск. Никто их не приветствовал, когда Юсуф въехал за своим королем в ворота города по широкой улице, ведущей к дворцу. Жители молча наблюдали за проходившей мимо армией.

Отец Юсуфа, Айюб, встретил их у входа во дворец.

– Добро пожаловать, малик, – с поклоном сказал он. – Благодарение Аллаху, что вы благополучно вернулись.

– Тут не за что благодарить, – с горечью ответил Нур ад-Дин. – Я потерпел поражение. Моя армия разбита, и я буду вынужден заключить мир с франками. Мы никогда не сможем выгнать их с наших земель.

– У меня есть новость, которая вас подбодрит. – Айюб указал в сторону стоявшего у него за спиной человека. Он был высоким, худощавым, с выступающими скулами и темной загорелой кожей, лицо и голова тщательно выбриты. Он сбрил даже брови. – Позвольте мне представить вам Шавара, визиря Египта.

– Приветствую вас, Нур ад-Дин, – сказал Шавар, выступая вперед. У него был тихий голос, и он слегка шепелявил. – Для меня большая честь знакомство с вами.

Нур ад-Дин кивнул:

– Что привело визиря Египта к моему двору?

– Предательство, – ответил Шавар. – Меня изгнали из Каира, а калиф попал в руки изменников.

– И чего же ты хочешь от меня? – устало спросил Нур ад-Дин.

– Мне нужна ваша помощь, чтобы вернуть королевство.

Нур ад-Дин с горечью рассмеялся:

– И как я могу это сделать? Моя армия разбита.

– Однако она достаточно сильна. Народ встретит меня с радостью. Я законный правитель.

– Понятно, – пробормотал Нур ад-Дин. – И зачем мне тебе помогать?

– Я каждый год буду присылать вам треть налогов в качестве дани. И признаю вас своим господином. Вы станете правителем Египта.

– Правителем Египта, – прошептал Нур ад-Дин, и на мгновение в его глазах запылал прежний огонь. Потом его плечи бессильно опустились. – Я устал от войны.

– Пошлите меня, малик, – предложил Ширкух. – Я покорю Египет для вас.

Нур ад-Дин перевел взгляд с Ширкуха на Шавара.

– Я подумаю, – сказал он. – Ты можешь идти, Шавар. – Египтянин кивнул, и его увели. Нур ад-Дин повернулся к Айюбу: – Я хочу принять ванну и поесть.

– Конечно, мой господин, – сказал Айюб. – Но сначала новости из Алеппо. Ваша жена, Азимат, беременна.

Нур ад-Дин расправил плечи, и на его лице вновь появилась улыбка.

– Ребенок. Возможно, сын! – воскликнул он, обнял Айюба и расцеловал в обе щеки. – Ты можешь себе представить, Юсуф? Сын, наконец у меня будет наследник!

– Сын, – повторил Юсуф.

Его сын.

Сентябрь 1163

Иерусалим

Джон пришел в себя, когда его окатили холодной водой. Он лежал на боку, на жесткой земле. Во рту пересохло, губы потрескались, голова болела так, словно кто-то забил в нее железный шип. Он поморщился, осторожно коснулся головы и нащупал спекшиеся от крови волосы. Приоткрыв один глаз, он увидел, что лежит на полу темной камеры. Грубо отесанные каменные стены окружали его с трех сторон, с четвертой были железные прутья. В камере находилось еще три человека, все сарацины. Двое не двигались, и вокруг них вились мухи. Третий сидел у стены и равнодушно смотрел в пустоту. Джон взглянул на вход в камеру, где стояли два человека. Охранник в кольчуге опирался на копье. Второй был в темных одеждах священника.

– Это он? – спросил священник. – Франк?

– Он сакс, отец Ираклий, – поправил его стражник и распахнул дверь в камеру. – В беспамятстве говорил на своем диком языке.

Ираклий вошел в камеру и осторожно пнул Джона в ногу.

– Ты не спишь, сакс? – Джон перекатился на спину и застонал от боли в затекших суставах. Священник опустился рядом с ним на колени. Он был чисто выбрит, внимание Джона сразу привлекли голубые глаза и светлые волосы, и еще лицо, красивое, но слишком женственное. – Ты меня понимаешь?

Джон кивнул.

– Воды, – прохрипел он.

Священник щелкнул пальцами солдату.

– Принеси воды. – Он повернулся к Джону и убрал волосы с его глаз. – Голубые глаза, – пробормотал он. – Ты и в самом деле один из нас.

Стражник вернулся с мехом с водой и протянул его священнику. Тот осторожно приподнял голову Джона и поднес мех к его губам. Джон стал жадно пить, и прохладная вода сразу принесла облегчение. Он успел сделать всего несколько глотков, когда Ираклий забрал у него мех.

– Для начала достаточно. Ты можешь говорить?

– Да.

– Я пришел, чтобы позаботиться о твоей душе, сын мой, – сказал Джону Ираклий. – Ты попал в плен вместе с другими солдатами армии сарацин. Мне рассказали, что ты воевал на их стороне и убил много наших воинов. Как ты мог встать на сторону мусульман?

– Меня взяли в плен в Дамаске во время Второго крестового похода.

Ираклий приподнял брови.

– Пятнадцать лет назад. И все это время ты провел среди сарацин?

– Да.

– И ты не отказался от своей веры?

– Нет.

– Это хорошо, сын мой. Но ты изменил своей клятве и подверг опасности душу, сражаясь за врагов Бога. Однако для тебя еще не все потеряно. Скажи мне, ты хочешь спасения? – Джон кивнул. – Тогда ты его получишь.

Джон отвернулся, он почувствовал, как на глаза у него наворачиваются слезы. После стольких лет он получил надежду на искупление. Тяжкое пятно, оставшееся на нем после убийства брата, рыцари, в смерти которых он виновен, – все может быть забыто.

– Что я должен сделать? – прошептал он.

Священник улыбнулся:

– Тебя сожгут как предателя и еретика. Огонь очистит твою душу.