Караван - Абай Тынибеков

того, чтобы знать, за что меня так наказали. Я, как и многие, слышал о нем, но мне было не до него. Времени не было. Каждый миг своей жизни я исполнял свой долг, – генерал отвел от Джан Ву наполненный злобой взгляд, замолчал, затем подался вперед и порывисто встал. Джан Ву замешкался на миг и тоже вскочил на ноги. Генерал потер рукой грудь, успокаиваясь, несколько раз глубоко вдохнул, после чего вновь опустился на скамью. Джан Ву в растерянности продолжал стоять. Придя в себя, генерал взглянул на него и произнес уже более спокойным голосом: – Но теперь я знаю, для чего все это я пережил.

Джан Ву уже с пониманием смотрел на него.

– Твои люди готовы? – спросил генерал.

– Да, да цзян, – тихо ответил тот.

– У нас будет только один-единственный шанс. Один. Ты понимаешь это? Мы обязаны использовать его безошибочно. Другой такой возможности больше не будет. Времени очень мало. Там, в мастерских, мне оставалось пробыть всего лишь несколько дней, и я освободился бы точно в срок и без проблем. К тому же нам не пришлось бы использовать немого в качестве беглеца и таким образом вводить в заблуждение старшего надзирателя, дабы иметь еще несколько дней. Он, видимо, пока верит в то, что я ищу немого, и пребывает в ожидании моего возвращения и не предпринимает мер по поиску меня и немого. Только поэтому мы имеем небольшой запас времени, но насколько хватит его терпения, я не знаю, – генерал поднялся.

– Я понимаю, – склонил голову Джан Ву, – вот только…

– Тебя что-то беспокоит? Говори, – генерал положил руку ему на плечо.

– Прости, да цзян, я не сообщил сразу. Немой заговорил, – не поднимая головы, произнес Джан Ву.

– Почему тебе это не по душе? – искренне удивился генерал.

– Вдова сообщила нечто странное о нем, о его необычном поведении. Он признался ей, что незадолго до случившегося с ним он видел и ее саму, и сына ее. Будто бы они оба привиделись ему, – более решительно произнес Джан Ву и взглянул в глаза генералу.

– Да, это интересно, – согласился генерал.

После недолгих раздумий он повелел: – Доставь их порознь этой ночью ко мне во второй дом.

– Будет исполнено, да цзян, – Джан Ву почтительно кивнул. Он понял, что разговор на этом окончен, склонил голову, развернулся и торопливо направился к выходу. Вдали послышались удары в барабан. Их было шесть. Наступило сы, время к полудню.

* * *

Ту Доу ничего не мог понять. Какие-то люди вдруг ворвались среди ночи в лачугу, схватили его, накинули ему на голову мешок, связали за спиной руки, затолкали в повозку и куда-то долго везли, после чего так же грубо втащили в какое-то помещение и бросили на пол. Только здесь, после того как убрали от него руки, ему пришла в голову страшная мысль о том, что это надзиратели из поселения с мастерскими все-таки нашли его и теперь последует наказание за неявку обратно. Он с трудом, упираясь локтем в пол, встал на колени. Кто-то рывком сдернул с его головы мешок. Он прищурился от яркого света факелов, но сумел рассмотреть человека, сидящего перед ним за столом. Это был мастер, назначенный старшим в их группе.

– Освободите его, – произнес тот.

Кто-то тут же развязал веревку на руках Ту Доу.

– Подойди и присядь, – приказал старший.

Ту Доу поднялся, пошатываясь, подошел к столу и, растирая запястья, сел на стул.

– Выпей вина, – налив вино из кувшина в чашу, предложил старший.

Ту Доу дрожащей рукой взял чашу и одним большим глотком влил в себя уже ставший знакомым напиток. Страх, закравшийся было в его душу, стал ощутимо отступать. Присутствие знакомого человека, да к тому же бодрящее действие вина довольно быстро вернули ему самообладание. Старший смотрел ему прямо в глаза. Ту Доу не отводил взгляда.

– Немой, я с большим трудом нашел тебя. Ты решил сбежать? – спокойно спросил старший и вновь наполнил чаши.

Ту Доу виновато опустил голову. Ему стало неловко перед старшим. Он все понимал. Ведь тот был назначен ответственным за всю их группу и с него, случись что-нибудь, будет строгий спрос. И это случилось. Только он, Ту Доу сильно подвел его, так как не вернулся, а вины старшего в случившемся с ним не было. Чем дольше молчал старший, тем тяжелее на душе становилось ему. Чувствуя на себе взгляд старшего, не выдержав затянувшегося молчания, Ту Доу поднял голову, посмотрел в глаза старшему и не очень уверенно кивнул.

– Я хотел бы поверить тебе, немой. Но ты со мной не откровенен. За эти дни многое изменилось. И я и ты стали другими. Ведь так? – старший говорил спокойно, откинувшись на спинку стула, вертя пальцами чашу с вином. – Я мог отдать тебя надзирателям без этого разговора с тобой. Меня бы простили, а тебя очень жестоко наказали бы. Ты хочешь этого?

Ту Доу мотнул головой, давая понять, что, конечно же, не хочет этого.

– Тебя ищут, – сделав глоток вина, старший посмотрел на него. – И скоро, поверь мне, обязательно найдут. Я ведь нашел тебя. Теперь твоя судьба, а может, и жизнь, зависит только от моего решения. Но ты мне не нужен. Какая польза от тебя? – Старший подался вперед, поставил чашу и пристально уставился ему в глаза. Ту Доу видел перед собой совершенно другого человека, не того, кто был весел и приятен, кто водил их по городу, угощая едой и вином, заботясь о них, будучи мягким в характере. «Прав ты. Мы оба изменились», – подумал Ту Доу, вспомнив его слова.

– Так что ты надумал? Эта наша с тобой встреча может стать последней, но ее исход для каждого из нас будет разным. Выбирай. Ты уже понял, что я могу и знаю многое, – старший продолжал смотреть ему в глаза, но его взгляд уже не был жестким, как прежде, а в голосе смягчился напор.

– Пусть все выйдут, – как-то обреченно вздохнув, тихо попросил Ту Доу.

Старший слегка шевельнул кистью, словно смахнул крошки со стола. За спиной Ту Доу послышались удаляющиеся торопливые шаги. Скрипнула дверь. Они остались наедине.

– Я не знаю, кто ты, как оказался в мастерских, как нашел меня, но у тебя ничего не получится, – взволнованно начал Ту Доу, но тут же поперхнулся, взял чашу и отпил вина.

– Что не получится? – удивленно спросил старший.

– Знатный человек, дорога, ты, лучник, – произнес Ту Доу.

По изменившемуся в одно мгновение лицу старшего было заметно, что он поражен до крайности от услышанного. Он весь словно