Дневник - Паола Волкова

Вадим улетает в Париж. Он мне не нравится.

28 июля 1992

Планов много, но я ничего не делаю, бездеятельна и размягчена. Все движется в параллельных мирах. Придется придавать плотность формы тому, что плотно внутри, в параллельном мире. Мне необходимо: договориться с Панченко,^[79] написать для Сорокина, написать план сценария для программы в «Октябре» и т. д., всегда за спиной где-то Шекспир. Если не напишу, напишет кто-то другой. Маша тоже бездельничает. Мурзик ведет себя как последний «совок», советский муж – мужчина, вернее анти-мужчина. Умер Мераб, умер Гумилев. Я жива, я в долгу перед ними столько мне давшими людьми. Ты не будешь мне верным мужем, но мы с тобой мы такое заслужили, что смутится XX век. Добьюсь своего? Загадка Дэвида Сила. М-а-ш-а!

Воскресенье уехали от них на дачу. На даче ужасно. Все мертвенно, все засохло, как-то особенно плохо.

Вечером звонила в Л-д Панченко. Давно-давно не встречала такого типа: хам, советский «хапала», только он хапает не вообще, а Гумилева. Какое наказание, в чьих руках бедный Лев Николаевич. Нет, за свои грехи мы платим здесь и полной мерой. Нынче именно такое время. Именно такое. Панченко орал и брызгал слюной, где, мол, я была и что все места уже заняты. Они с Наташей «московской дворяночкой» уже издают 4-хтомник и еще почему зовут меня Паолой, что за имя? Панченки сейчас устойчивы и благополучны, их время всегда, особенно теперь. Поживем – увидим, однако.

Хуже всего со мной. Я все. Никуда не годная память, ничего не могу делать, вся разъехалась. Понятно лишь одно: или надо сделать сверхусилия и вернуться в деятельность на ином витке или со мной все. Странно, но ситуация как у Элема. Мы все-таки, видимо, где-то таинственно связаны. Я тоже живу на инерции и тоже ничего не хочу делать, а в данный момент просто зеркально сижу при Маше.

28 августа 1992

Маша улетела в Лондон.

16 сентября 1992

Маша учится в Лондоне. Ей нравится Лондон, ей хорошо.

15 сентября 1992

День рождения Мераба. Послала Изе письмо в Тбилиси.^[80]

28 марта 1993

Не помню, в какой тетради записала сон с «петухом».

В ночь с 26–27 видела во сне Томаса Манна. Он пришел ко мне. Был одет в костюм и мягкий трикотаж. жилет. Сказал, что его визит связан с тем знамением, кот. я придаю его творчеству. С ним был переводчик – дама. Но она не понадобилась. Я говорила на плохом нем. А он не на лучшем русском. Пришла Наташа (Кораблева – прим. ред.), но она тоже не пригодилась. Он сказал, что язык только тогда может быть языком, если в нем две функции: историческая (национальная) и общенациональная (планетарная). Мы легко и содержательно говорили. Он говорил о моем лит. писании и о том, что у нас плохое издательство. Я показала ему книгу, кот. мне подарила Ира. Он был изумлен и, кажется, я ему эту книгу подарила, а он обещал мне прислать свои. Потом пришла Катя. Манн и они стали собираться. Он еще сказал, что его интересует моя мама (мои истоки).

Это замечательный сон. О, Петухи.

Хорошо, что записала сон с Томасом Манном.

Прожитое включить в себя!!!

2 апреля я улетела в Афины. 4 прилетела в Афины Маша. В какое счастливое время мы живем. Мы с Машей в Греции поехали по Пелопоннесу, Коринф, Микены, Нафплио, Эпидавр. Мы были в Сунионе и в Дельфах. Боже, неужели это было реальностью.

Прожитое включить в себя!!!

У меня неприятности со ртом. Поделом. Давно могла все сделать, а теперь мне придется пройти трудный путь. Темный туннель болезни, кот. надо превратить в Болдинскую Осень. Месяц с лишним почти полной изоляции. Мне.

От фотографий на стенах получаешь обратные флюиды «Автовазбанк». Матрешки без лиц в смокингах.

31 мая 1993

Я болею с тех пор как прилетела из Афин. Без зубов. Сегодня только начали протезировать.

19 мая прилетела Маша. Сидит со мной и помогает мне очень.

В ночь с 30 на 31 видела странный сон. Большая капелла, нечто среднее между католич. и правосл. храмом. В ней много захоронений закрытых наглухо и иных. Народ ходит между ними, как в музее, слушает лекции. Вижу гроб Мераба, но он с прозрачной крышкой саркофага, с толстым шлифовальным граненым стеклом. Мераб странно не спокоен, как будто собирается оживать, вытянута рука. Я изумляюсь, выхожу, ищу кого-нибудь, чтобы рассказать. Вижу Вадима. Тяну его внутрь, а там уже люди слушают какого-то мерзкого типа. Он проводит сеансы оживления. Напряжен. Делает пассы. Рядом стоит Мераб в черно-белом и повторяет движения за ним, как марионетка, ожившая марионетка. Все потрясены, в восторге. Я во сне в ужасе, в отвращении кричу, стискивает горло: «Антихристы». Меня быстро уводят из капеллы, вытаскивают. Я просыпаюсь.

7 июня 1993

Видела во сне свою бабушку. Она предлагала мне сделать кольцо на палец, но давала вместо дорогих материалов стекло и железо. Я отказалась, не взяла. Надеюсь, что все мои неприятности не смертельны, но фальшивы.

Я все-таки больна, вернее обессилена. С головой очень плохо. Тошнит. Нет никаких сил и, что самое главное – желания. Живу как бы с отвращением. Ничего не хочется делать. «Не быть – не чувствовать».

Я в капкане, кот. поставила самой себе. Анной Бобола^[81] и Марией[Бейку].^[82]

Паола, запомни раз и навсегда: тебе ни в коем случае нельзя идти ни на какие сделки и ни на какие «покупки». Ты не станешь Юпитером, а останешься обычной дойной, причем, плохой, дойной коровой. А твое место – не знаю, Олимп ли, – но выше клозета. Это точно. Не взлетишь, пока не урегулируешь все дела тут «на их уровне».

Маша с моими в Юрьевце. Мама на даче. Я ничем действительно, не могу сейчас помочь.

Маша и дети возвратились.

Протезирование закончено по-моему удачно. Мы с Машей очень дружим.

12 были на выставке в Манеже Царской Семьи.

13 были у Лизы, брали Димин офорт.^[83]