В пасти Дракона - Александр Красницкий

Сердце маленькой Уинг-Ти сжималось до боли. Как быть? Этот ужасный посланник Дракона здесь; по его следам явятся сюда ужасы кровопролития, и никто, решительно никто — Уинг-Ти прекрасно знала своих земляков — не посягнёт предупредить русских о близкой и грозной опасности.

Бедняжка не слыхала, что Синь-Хо явился только собрать под знамёна Дракона верных. Она слышала, что смерть грозит всем иностранцам, а ведь и добрые русские не были своими людьми в этой так ещё недавно приобретённой ими земле.

Тяжёлая борьба происходила в душе девушки. С одной стороны, она всем своим сердцем жалела русских, которых уже считала обречёнными на смерть, с другой страшилась сего ужасного человека, перед которым и отец её стоял дрожащий и перепуганный.

Наконец, какое-то решение появилось в её маленькой голове. Уинг-Ти неслышно выскользнула за порог фанзы и поспешно, насколько только можно было при её крохотных ножках, пустилась по узкому переулку к базарной улице городка.

Ни отец, ни Синь-Хо не заметили её. Они по-прежнему были увлечены своей беседой на дорогую для них тему.

— Всё, что ни завели в нашей стране европейские варвары, — продолжал Синь-Хо, — всё должно быть уничтожено. Нам ничего не нужно из того, что они завели у нас. Мы жили без их железных дорог, без их машин, без их телеграфов, электричества и были счастливы. Что нужно человеку для жизни? В день горсть-две риса и немного воды. Только и всего. Получив их, человек доволен и счастлив. Он живёт беспечно, беззаботно, и никакая тягота не ведома ему. Так жил наш народ, и так он будет жить, когда мы, «добровольное ополчение», прогоним белых варваров. Это же случится скоро, очень скоро. Это изгнание начнётся, как только будет собрана в нынешнем году жатва. Нельзя сомневаться в сопротивлении варваров. О, я знаю, им не хочется уходить от нас. Им у себя на родине нечего делать, нечего есть. Они будут бороться с нами, но мы их всё-таки прогоним. Мы оставим около себя только русских, с которыми заключим союз^[15]. И борьба будет кончена очень скоро. Пройдёт год-два, много три, и по всему Китаю воцарятся мир, правда и благополучие.

— Но ведь многие из наших людей, — перебил гостя Юнь-Ань-О, — уже заражены духом европейских варваров... Разве можно поручиться за то, что они по изгнании их возвратятся к старине?

— Если только люди будут продолжать нечестие, то для всей земли настанет невыносимо-ужасное время «десяти бедствий». Знаешь ли ты, старик, что будет тогда? Я скажу тебе, дабы ты возвещал всем верным. Повсюду прекратится дым жертвоприношений; кровью наполнятся все реки и потоки; зерно не даст плода; все живущие будут удручены неправдою; дороги останутся без путников; вдовы и сироты будут бродить далеко от родины; никто не будет защищён от грабежа; все живущие низойдут к «жёлтым потокам»^[16], народ станет жертвой голода и нищеты; и не будет на земле мирных годов^[17]!

Посланник Дракона перечислял бедствия, угрожающие Китаю, необыкновенно торжественным тоном, произведшим впечатление на старого Юнь-Ань-О.

— Много крови прольётся, — всё-таки пробормотал он. — Много людей погибнет!

— Нет и не может быть жатвы без посева! — наставительно ответил на это Синь-Хо. — Пусть погибнут тысячи и десятки тысяч — многие миллионы будут счастливы!

Снова они немного помолчали.

— Скажи мне; чего ты потребуешь от меня? — прервал, наконец, молчание Юнь-Ань-О.

— Твои сыновья должны присоединиться к верным, это первое...

— Хорошо, пусть будет так.

— Затем ты должен дать мне пристанище, пока я останусь здесь.

— Я рад исполнить это, но не находишь ли ты своё пребывание опасным для себя, опять спрашиваю я тебя, не лучше ли будет тебе укрыться дальше от города, где столько русских? В Кин-Джоу, в Быцзыво^[18] ты был бы в большей безопасности, чем здесь.

Синь-Хо с мгновение подумал.

— Я должен непременно остаться здесь и останусь, хотя и не надолго. Я не боюсь за себя, меня охраняет Дракон. Кроме того, я понимаю русский язык, а никто из русских не знает итого... Благодаря знанию языка я уже избежал опасности, когда держал свой путь сюда...

Юнь-Ань-О вспомнил рассказ Зинченко, и рука его невольно потянулась за пазуху рубахи, где у него было спрятано послание Дракона. Одно мгновение он хотел отдать его обратно Синь-Хо, но сейчас же раздумал.

«Русские сделали мне столько добра, — промелькнула в голове мысль. — Они мне хорошо платили за хлеб и рис моих полей. Они были ласковы к моей семье. Неужели я должен остаться неблагодарным и не предупредить их о замыслах «добровольных ополченцев»? Об этом нужно ещё подумать».