Империя Хаоса - Грегори Киз

– Почему вы мне ничего не сообщили о планах претендента по эфирографу?

– Мы тебе посылали сообщения, но ты не отвечал.

– Да я ничего не получал, – Франклин потер подбородок. – Это очень плохо, значит, у противника есть способ прерывать наши сообщения и, похоже, что еще хуже, читать наши послания. Я подозревал, но то, что мне это теперь доподлинно известно, не делает меня более счастливым. Хорошо, что хотя бы наши наиболее важные послания были зашифрованы. А что Улер здесь делает?

Улер, слышавший его вопрос, ответил за себя сам:

– Я подумал, болтаюсь без дела, в армии мне никто не доверяет, так хоть вам окажу услугу.

– Не могу сказать, что я тебе доверяю, – заметил Франклин.

– Ну, так я хоть буду у вас под присмотром, разве нет?

– Это верно, – согласился Франклин.

Остальную часть отряда составляли воины-аппалачи. Как и их предводитель, они отличались смешением европейских и индейских черт, хотя индейские все же преобладали. У некоторых были ярко выраженные европейские лица, но все же с особым красноватым оттенком. То же самое, наверное, можно было бы сказать и об их предках. Несколько человек выделялись своими эспаньолками, никогда раньше Франклин не видел индейцев с какой-нибудь растительностью на лице.

Стук копыт и боевой клич заставили их встрепенуться, Франклин только и успел схватить под уздцы свою лошадь, остальные же ощетинились ружьями.

Они с великим облегчением вздохнули, когда дон Педро чуть ли не протаранил их грудью своего испанского жеребца, держа в руке четыре окровавленных скальпа.

– Вот теперь ковета будут знать, что имели дело с аппалачами! – выкрикнул дон Педро. – Теперь они будут знать, как мы поступаем с нашими врагами! Трусливые ковета надолго запомнят этот урок!

Воины-аппалачи поддержали слова ружейными залпами.

– О боже! – Вольтер поморщился, затыкая уши. – Я ничего не понимаю! Я думал, наша цель убраться подальше от ковета, а не призывать всех их воинов сюда.

Слова Вольтера слышал стоящий поблизости Макферсон:

– Ковета и так знают, куда мы можем направиться, – сказал он. – Такой отряд, как наш, не может остаться незамеченным. Будут они нас преследовать или нет, зависит только от их желания.

– Они захотят отомстить, не так ли?

– Конечно. Но по их логике не обязательно мстить непосредственным обидчикам. Они будут считать себя отомщенными, если убьют любого подвернувшегося им англичанина или аппалачи.

– Какая-то странная логика.

Макферсон пожал плечами.

– Если хорошо подумать, она не особенно отличается от нашей. Война – это кровавое столкновение двух разных народов. В европейских армиях офицеры по сравнению с солдатами считаются чуть ли не праведниками, хотя именно они руководят битвой. Что знает простой английский солдат о французском солдате, которого он убивает? Разве они чем-то насолили друг другу?

– Знаете, мне вообще война кажется чем-то странным, даже нелепым, – сказал Франклин. – На войне человеческая логика начисто отсутствует.

– Чудесное заявление сделал человек, только что начавший войну, – заметил Вольтер.

– Да уж, – мрачно поддакнул Франклин.

Дон Педро развернул коня в сторону Бена:

– Надеюсь, с вами все в порядке, друг мой?

– Я даже не знаю, как мне вас благодарить, вас и ваших воинов.

– Лучшей благодарностью для нас будет сопровождать вас до Нью-Пэриса, – ответил дон Педро.

Франклин глянул на Макферсона, тот едва заметно кивнул.

– Почтем это за честь, – ответил Франклин, стараясь не смотреть на окровавленные скальпы, притороченные к седлу дона Педро.

– Тогда храни нас Бог, – произнес предводитель аппалачей. – Он защитит нас от язычников, так же как он защитил Моисея.

Франклин вслух выразил согласие с доном Педро, но в душе ему не особенно понравилось сравнение. В конце концов, Моисею не пришлось вести войну за Землю обетованную.

Но мучительных пыток удалось счастливо избежать, они были живы и на свободе. И на данный момент Франклин довольствовался таким положением дел.