Кодекс Люцифера - Рихард Дюбель

Андрей и сам поражался, что за вычурные выражения вылетают у него изо рта, хотя он куда охотнее плюнул бы в лицо этой чопорной даме в роскошных одеждах, сидящей в окружении выдающихся произведений искусства. Он вызвал в памяти картину, как эта дама стояла на коленях на ложе мастера Ското с задранными юбками и умоляла его, и слова, которые она использовала, пока алхимик исполнял ее желание, и все это было слышно не только возле дверей, но и на самой улице.

– Но у меня есть причина защищать вас в этом непристойном деле?

– Скажем так: я надеялся, что вы захотите помочь мне в память о старых добрых временах и наших общих знакомых.

Он понял, что она догадалась, куда он ведет. Но она должна была быть уверена, одних догадок ей мало.

– И кто же этот наш общий знакомый? Ваш бывший хозяин?

Андрей решил до конца насладиться моментом.

– Джованни Ското.

Она пристально разглядывала его.

– Кхм, – наконец произнесла она. Затем бросила через плечо, даже не потрудившись оглянуться: – Оставь нас одних.

Горничная выскользнула за дверь. Андрей воспользовался этой заминкой, чтобы убрать улыбку с лица: оттого что он не переставая скалился, у него уже болели мышцы.

– Какой хорошенький паренек, – задумчиво произнесла мадам Лобкович и по-новому взглянула на Андрея. – Такая прелестная маска и такое изящное, тонкое тело; даже этот разноцветный костюм по испанской моде тебе к лицу. А при эхом ты насквозь прогнил.

Андрей не отвечал.

– Да еще и ловкач, – гнула свою линию женщина. – Ни одного сомнительного слова, пока мы тут были втроем. Ни единого намека на подленькую, жалкую попытку давления, такую обычную для подобных гадов. – Она перевела дух. – Я бы нашла другие слова, которые бы точнее назвали тебя, жалкое ничтожество, не будь я приличной дамой.

«Не беспокойся, мне прекрасно известны все твои цветистые выражения», – подумал Андрей. Он встретился с ней взглядом и понял, до какой степени смущало ее его молчание.

– Кстати, я все буду отрицать. Кто тебе поверит, если дело дойдет до твоего слова против моего?

– Всем известно, что ваше слово куда больше весит, нежели мое.

– Кто бы сомневался!

– Тем скорее все начнут задаваться вопросом – зачем это мне надо было стараться очернить вас, если я прекрасно знал, что это бесполезно?

Женщина поджала губы.

– Позвольте мне успокоить вас, милостивая сударыня. Я не собираюсь компрометировать вас, совсем наоборот. Я просто высказал свою просьбу, только и всего.

– Не собираешься компрометировать? Каков нахал! Или ты считаешь, что я не в состоянии успокоить своего супруга, как бы ты ни прыскал ядом?

– Разумеется, я в этом не сомневаюсь.

Она прищурилась. Беспомощность неожиданно вызвала приступ страха.

– Кайзер? – прошептала она.

Андрей упорно молчал.

– Это так на тебя похоже, – прошипела она. – Наконец, то новая история, верно? Что, что ты хочешь рассказать ему? Что Маргарете Лобкович покончила с бывшим алхимиком его величества и теперь пылает желанием заполучить самого его величество между ног? Ты бы с удовольствием это сделал, да, маленькая свинья, я тебя насквозь вижу. А кайзер? Да всем известно, что он вдувает служанкам на кухне, потому что женщины его круга его не возбуждают, а его невеста вынуждена довольствоваться его братом! – Она рванула тесный воротник. Лицо ее кривилось от злобы. – А я, чем я для него лучше служанки? Разве я смогла бы отказать ему и не навлечь на семью разорение? Ты все точно рассчитал, гаденыш, понял, чем надо угрожать мне: что ты откроешь эту мерзкую тайну обо мне и так лишишь меня власти! Я желаю тебе, чтобы ты своими глазами увидел, как издохнут твоя сука вместе со своим ублюдком, прежде чем тебя заживо сожгут!

Каким-то образом Андрею удалось сохранить самообладание. Он испытывал изумление пополам с ужасом – каким действенным оказалось его молчание. Если все хорошенько обдумать, то он не угрожал ей и не давил на нее. Она сама все сделала, она сама произнесла все роковые слова, а что до того, чтобы вовлечь в эту игру еще и кайзера Рудольфа, – это ему бы в жизни в голову не пришло. Он тщетно задавал себе вопрос – как так могло получиться, что она столь быстро пришла к мысли, что кайзер Рудольф хочет к ней пристроиться, и одновременно смотрел, как она потихоньку успокаивается. В глазах ее запрыгали чертики.

– Или речь здесь идет о тебе самом, коротышка? Может, ты сам хочешь кое-что получить от меня? Что ты успел рассмотреть, когда был слугой у Джованни Ското? Мечтал ли ты о моей заднице, когда втихаря дергал свой шпенек-Представлял ли ты себе мой передок, когда трахал свою маленькую шлюшку? Мечтаешь ли ты обо мне и о самом классном траханье твоей жизни? – Она пристально рассматривала его. – Похоже, я угадала твои тайные желания, да, мой сладкий?

Андрей мог бы ответить ей, что она, как никогда, была далека от разгадки. Однако он почувствовал, что еще немного – и ей удастся использовать против него его же оружие. И его инстинкт подсказал ответ, который больше всего уязвит ее, пока она не поймет, что к чему.

– К сожалению, даже это не помогло бы вернуть вам вашу молодость, милостивая сударыня, – заявил он.

Ее глаза превратились в два камешка.

– Я проклинаю тебя, – прошипела она.

– Мне вполне будет достаточно, если вы милостиво отнесетесь к моей просьбе.

– Сплюнь, ты, ты…

– Да, – ответил Андрей, у которого внезапно так загорчило во рту, что ему и вправду захотелось поскорее сплюнуть. – Да, разумеется. Я хотел бы вот что, милостивая государыня: чтобы вы позаимствовали печать своего супруга и отправили ее мне домой завтра, между обедней и вечерней. Прикажите это своей горничной, раз уж она все равно меня видела. Она может подождать у моего дома, пока я не верну ей печать. Мне она нужна всего лишь на пять минут.

– И что ты хочешь с ней сделать?

– Одно доброе дело.

Она презрительно скривила рот.

– А если мне не удастся достать печать?

– Вообще-то я даже не рассматривал такую возможность, когда шел к вам, – любезно заявил Андрей.

Она грязно выругалась.

– А если печать понадобится моему мужу именно в это время?

– Тогда вам придется его чем-то отвлечь, ваша милость. Я уверен: вы непременно что-нибудь придумаете.

Она собралась было гневно вскочить с кресла, но тут ей похоже, пришло в голову, как глупо подобный жест будет выглядеть в данной ситуации, и вместо этого она просто сказала:

– Хорошо.

Андрей так долго смотрел на нее, не отрывая взгляда что она начала беспокойно ерзать в своем похожем на трон кресле.

– Я ведь сказала «хорошо»! – крикнула она. – Что тебе еще от меня надо?