Афганистан. Честь имею! - Сергей Баленко

Ни у кого не повернулся язык каким‑нибудь неосторожным словом прервать этот душевный порыв Ержана.

Гриша Вареник, не стыдясь, вытирал глаза рукавом, а Вовка Губин, известно, слез не переносил, поэтому пробурчал в сторону:

— Подумаешь апорт какой‑то! Вот у нас кедровый орех, это тебе не апорт!

Все заулыбались и потянулись к кружкам с остывающим чаем.

— Товарищ старший лейтенант, — вдруг просто, без привычного губинского ерничества спросил Вовка, — что за перестройка там, дома? А то вернемся и не узнаем, что‑где?

Зубов задумался надолго. И потому, что он не стал читать нотацию, как на политинформации, а сказал просто и открыто: «Не знаю», ребята прониклись к нему уважением и доверием.

— У меня дочка это слово без конца повторяет: «Пелеслойка, пелеслойка», — добавил Олег, улыбаясь. — Но ни она, ни мы не знаем, что из этой «пелеслойки» выйдет.

* * *

«Вертушки» (солдаты иначе и не называли вертолеты) на площадках уже начали со свистом рубить лопастями воздух, хотя ротный еще не закончил свои наставления.

— Запомните: перехват караванов — работа ювелирная. Наши союзники — хладнокровие, быстрота, натиск! Главное — первыми разглядеть духов и не дать им опомниться. Напоминаю: особую ценность для нас представляют ракеты «Стингер» и документы. Первая группа — со мной в южном направлении. Вторая — с Зубовым в Кунар. Через час возвращаемся. Вопросы?

— Никак нет!

— По вертолетам!

Первым нырнув в гулкий полумрак машины, Губин по привычке прикинул, какое же место будет для него лучше, но, так и не выбрав, плюхнулся к ближайшему иллюминатору. Рядом с ним сел взводный, но тут же встал и, держась за выступы, прошел к вертолетчикам. На его место кинулся Вареник, но Губин стал сгонять его, выразительно показывая на Зубова. Но рокот моторов усилился, земля качнулась, наклонилась влево, сразу же разобрались в своих сиденьях, вертолет в крутом развороте рванулся к речке Кунар и пошел над ней в сторону Асадабада.

Вовка не отрывался от иллюминатора. Никто его не мог бы назвать ревностным служакой, но тут он истово выполнял наставления ротного: первым заметить духов. Вот сейчас, за тем рисовым полем, виднеется дувал: за ним‑то, наверное, и прячутся бородачи, зло прищурясь, через прицелы зенитных средств ждут приближения их вертолета. Ближе, ближе… Ну! Нет, пронесло. А может быть, вон за теми камнями? Так… И тут — мимо. Ну уж за той высоткой встретят… Но прошли и эту, и другую, и третью высотку, а духов не было, и Вовка заскучал. Носком ботинка дотянулся до сидевшего напротив Ержана. Столько молчать уже не было сил, но Ержан даже не обернулся — словно прирос к пулемету.

А «вертушку» швыряло вправо‑влево, вверх‑вниз. Чуть не задевая колесами скаты, вертолет проносился над гребнем очередного хребта и камнем бросался в следующее ущелье, чтобы потом нестись над самой землей, распугивая птиц и варанов. Стало тошнить, и Вовка потянулся за фляжкой, может, вода успокоит, но вспомнил наставление: надо глубоко дышать. Увидел, что Гриша Вареник широко открывает рот, сам стал глотать теплый керосиновый сквозняк, который трепал солдатские шевелюры и капюшоны маскхалатов.

Отвлек Губина висевший рядом на кронштейне белый летный шлемофон, оставленный бортмехаником. Из него доносилось шипение с обрывками голосов. Убедившись, что никому до него нет дела, Вовка натянул шлемофон на свою макушку и сразу окунулся в тревожную атмосферу боевой работы:

— Полста шесть! Полста шесть! Не отрывайтесь, держитесь ближе к основной группе!

— Вас понял.

— Полста шесть, бери влево тридцать, пошли вдоль гряды!

Только сейчас Губин увидел, что перед ними летят еще два боевых вертолета с низко опущенными носами, то и дело прощупывая подозрительные скалы иглами ракет с нитями бело‑голубого дыма.

«Бьют из НУРСов», — квалифицированно заключил Губин и снова услышал в шлемофоне:

— Полста шесть! Давай еще левее, в ту ложбинку, где нас в прошлый раз обстреляли. Как завернешь, сразу бей по скалам, а то будет как тогда…

— Вас понял. «Как тогда» не будет.

Губин увидел, как звено передних вертолетов нырнуло влево, и тут в наушниках началась какофония гула, свиста, взрывов, возгласов:

— Духи! Их много! Всем огонь!

— Пацаны, там духи! — крикнул Вовка, срывая с себя шлемофон, и кинулся к пулемету. Передернул затвор, развернул на турели по ходу движения и приготовился изрешетить все и вся — не попадайся на его пути!

Но их десантный «Ми‑8» обогнали боевые «вертушки», шедшие сзади соединились с передним звеном и закружились в смертельном колесе над ложбиной.

Из кабины вертолетчиков выскочил бледный, с перекошенным лицом Зубов и закричал, перекрывая гул винтов:

— Приготовиться к десантированию! За мной! — И первым спрыгнул с трехметровой высоты из снижающегося вертолета.

Десантники кинулись за взводным к гребню холма, за которым в котловане находился караван моджахедов. Над котлованом, как коршуны, кружились вертолеты и беспрестанно били из НУРСов и пулеметов, пока на землю не грохнулся последний верблюд с огромными тюками, как потом оказалось, набитыми ребристыми итальянскими минами.

Оставшиеся душманы яростно отбивались, прячась за скалами и верблюжьими трупами, и были готовы подороже отдать свои жизни. Увидев на холмах разведчиков, они перенесли огонь на людей, понимая свою обреченность: отступать им было некуда.

— Гранаты! — закричал Зубов. — Бросайте гранаты! Все! До единой!

Сорок «лимонок» и эргэдэшек прогрохотали последней точкой этого короткого боя.

— Все! — непривычно четко прозвучал голос Маслова в наступившей тишине. — Пошли, ребята! — И вся разведка чуть было не поднялась за ним, но тут же пригнулась от истошного крика взводного:

— Назад! Не сметь! Никому не высовываться!

— Товарищ старший лейтенант. Да там же все уже готовы, — укоризненно, с заметной ноткой превосходства бывалого возразил Маслов. — У «вертушек» топливо кончается. Надо скорее!

Солдаты уже слышали от Маслова по адресу нового командира — «детский сад», и сейчас он как бы подтверждал взводу: «Ну, разве я не прав?».

— Не спеши, сержант. Не зови людей на тот свет. — Зубов повернулся к Ержану, передавая ему перископическую «трубу разведчика».

— Ну‑ка, земляк, погляди‑ка в трубу. Видишь духов?

— Вижу.

— Все мертвые?

— Как будто все.

— Так вот: засекай в трубу труп, потом поднимайся — и по пуле в каждого. Остальным прикрывать.

— Уходить надо, товарищ старший лейтенант, а не научные эксперименты проводить, — съязвил Маслов и даже сплюнул в сердцах.

— Закрой рот, сержант. А ты, Ержан, начинай.