Женщины Девятой улицы. Том 1 - Мэри Габриэль

Среди гостей, приезжавших тем летом в Спрингс, была владелица галереи по имени Берта Шефер. Она относилась к тем немногим посетителям Поллоков, которых больше впечатлили работы Ли, а не Джексона. Шефер планировала выставку, посвященную произведениям современного искусства в интерьере современного дома. Творчество Ли идеально подходило для ее идеи придать предметам изобразительного искусства функциональность. Шефер спросила Ли, не хочет ли она участвовать в экспозиции. Берта предложила показать два из сделанных Краснер столов: один с мозаичным декором, а второй с полотном из серии «Миниатюры» на столешнице под стеклом. А еще повесить одну картину из той же серии на стену рядом со столами. Для Ли это была первая за три года возможность участвовать в выставке на 57-й улице после смерти Говарда Путцеля в 1945 г. И она ответила на приглашение Шефер решительным и радостным согласием^[1313].

Выставка открылась 20 сентября в разгар яркого театрализованного шествия на Пятой авеню. В тот день Нью-Йорк праздновал «золотой юбилей». Исполнялось 50 лет со дня объединения пяти городских районов. Город был буквально залит золотом: золотым светом подсвечивался фасад Нью-Йоркской публичной библиотеки в Брайант-парке, в витрине Пятой авеню красовались золотые платья, золотые украшения и золотые аксессуары^[1314]. Казалось, все ньюйоркцы упиваются блеском и роскошью Аптауна. Соответственно, в галереи, в том числе на выставку Шефер, заходило больше людей, чем обычно. И даже в атмосфере праздничной суматохи и толчеи экспозиция с участием Ли имела большой успех. Ее работы выделили и похвалили — впервые в ее жизни — в целом ряде уважаемых изданий, в том числе в World-Telegram, New York Times, Architectural Forum и New York Herald Tribune. Обозреватель последней назвал мозаичный стол Краснер великолепным и даже разместил в газете его фотографию^[1315]. Ли была в полном восторге.

После выставки Шефер пригласила Ли с Поллоком в свою прекрасно обставленную квартиру отпраздновать открытие. Как и следовало ожидать, едва придя, Джексон начал пить. Одна бутылка вина, вторая, а когда он потянулся за третьей, Шефер попыталась забрать ее. Джексон в ответ свирепо прорычал: «А что такая старая леди, как вы, делает вместо секса?» И принялся разъяренно крушить дорогие предметы антиквариата. Шефер в ужасе побежала к телефону звонить в полицию. Но к тому времени, когда она начала набирать номер, зверь в Поллоке выдохся. Его ярость улетучилась, и он обнаружил себя стоящим посреди поломанных и разбросанных им вещей^[1316].

Нетрудно представить себе степень гнева, обиды и унижения Ли в тот момент. Ее великий вечер в день открытия ее выставки был окончательно испорчен. За все, что она сделала ради успеха его карьеры, он отплатил черной неблагодарностью. И его поведение весьма скверно попахивало ревностью художника, которого называли величайшим, к своему успешному коллеге. Вернувшись в Спрингс, Ли заставила мужа отправить Шефер открытку с извинениями. Джексон написал: