Венская рапсодия - Юлия Дростен

— Но она еще в прошлый раз пригрозила, что больше не будет меня рекомендовать.

— Все равно нужно попробовать. Если покажешь раскаяние и честно пообещаешь вести себя лучше, может, получишь еще одно место.

— Хорошо, — пробормотала Фанни безрадостно. — Йозефа отодвинула стул и встала.

— Пора спать, детка. Утро вечера мудренее. Простыня и одеяло в сундуке в коридоре, а где стоит диван, ты и сама знаешь.

Двумя днями позже Йозефа и Фанни вышли из наемного экипажа перед Национальным вокзалом Вены. С этого вокзала, находящегося в районе Фаворитен, отправлялись все поезда на восток. Было позднее утро, и по площади перед залом отправления непрерывно сновали экипажи и автомобили, привозившие путешественников, которые ехали в Богемию, Моравию, Венгрию или еще дальше — в Польшу, Румынию и Российскую империю.

Тяжелое свинцовое небо нависало над столицей, напоминая о скорой зиме. Дул ледяной ветер, гоняя по привокзальной площади бурую листву, срывая шляпы с мужских голов и задувая женщинам под юбки. Мелкий моросящий дождь превратил белые нарядные фасады привокзальных зданий в темно-серые. Картина навевала грусть.

Фанни попросила фиакр остановиться у входа в кассовый зал. Она вышла первой и помогла Йозефе.

— Идите в тепло, госпожа Пфайфер. Не хватало вам только простудиться, — подгоняла ее девушка.

Йозефа возразила:

— Сначала надо расплатиться.

Фанни мягко подтолкнула ее:

— Не нужно. На это у меня деньги еще есть.

— Ну хорошо, — согласилась ее спутница. — Тогда поишу нам скамейку прямо на платформе. — Йозефа медленно пошла к вокзалу.

Кучер выгрузил чемодан и чехол со швейной машинкой и поставил их на тротуар. Доставая из сумочки кошелек, Фанни заметила, как дрожат пальцы. Как только впереди забрезжил переезд в Будапешт, девушка забыла о ©не.

Она знала только город, в котором родилась, — Вену. Будапешт, конечно, являлся столицей Венгерского королевства, входящего в империю, но все равно страна была чужая, с чужим языком. Заверения директрисы школы в том, что в Будапеште живет множество австрийцев и практически каждый говорит по-немецки, Фанни не успокоили.

Она отдала кучеру последние оставшиеся у нее банкноты, подхватила багаж и поспешила на вокзал, не обращая внимания на носильщиков, пытавшихся предложить ей свои услуги.

Чтобы попасть на платформы, с которых отправлялись поезда, нужно было миновать шумный кассовый зал. Перед кассами и витринами с расписанием поездов толпились люди. Одни покупали прохладительные напитки или газеты в многочисленных киосках, другие искали родных или нужную платформу.

Фании остановилась недалеко от входа, чтобы перевести дух. Пока она пыталась восстановить дыхание, втайне проклиная узкий лиф платья, рядом раздался голос:

— За десять геллеров я присмотрю за вашим чемоданом, пока вы будете стоять в очереди за билетом, а еще за десять донесу ваши вещи до места в поезде.

Удивленная девушка повернула голову и увидела долговязого юношу, улыбавшегося ей.

Она с удовольствием приняла бы предложение, но вместо этого покачала головой, на которой красовался берет, дерзко заломленный на одно ухо.

— Билет я купила еще вчера и багаж донесу до поезда сама.

Юноша улыбнулся еще шире:

— Такой шикарной даме не пристало тащить чемодан, будто она вьючный осел.

Фанни не смогла сдержать улыбку.

— Верно, но последние геллеры мне придется приберечь для более важного случая. — Она наклонилась за багажом, но юноша быстро сказал:

— Позвольте мне, барышня. Я донесу вещи просто так.

Не успела Фанни возразить, как он взял чемодан и поставил на плечо чехол со швейной машинкой.

— Куда держите путь? — спросил он.

— В Будапешт. Скорым поездом в половине одиннадцатого.

— Он отходит с третьей платформы. К милому дружку едете? — подмигнул юноша.

— Вы всегда задаете клиентам такие вопросы? — поинтересовалась Фанни.

— Только если они мне поправились, — выпалил паренек без раздумий.

Комплимент пришелся Фанни по душе, и она заметила, что впервые за два дня настроение у нее улучшилось.

Руководительница Санкт-Йозефинума очень разозлилась, когда Фанни появилась у нее в кабинете всего через три месяца после предыдущего посещения.

— У меня нет никакого желания рекомендовать вас еще раз, — заявила директриса. — Вы портите репутацию нашей школы!

Лишь после множества извинений и сожалений со стороны Фанни, а также обещаний впредь приложить все усилия директриса открыла папку, в который хранились запросы на экономок. Они поступали уже не только из Вены, но и со всей империи. Вскоре нашлось место в Будапеште, где семье коммерсанта требовалась камеристка для дочери. Договоренность была достигнута в ходе телефонного разговора между директрисой и главным дворецким господ. Поскольку близилась зима, а с ней — и начало сезона балов, Фанни следовало немедленно приступить к выполнению своих обязанностей.

— Барышня! Вы меня совсем не слушаете?

Фанни вздрогнула.

— Простите, что?

— Я вас уже дважды спросил, в каком вагоне вы едете. — Молодой носильщик выглядел немного обиженно.

— Ой, простите! Вагон пять, место двенадцать.

Они уже дошли до платформы, но Фанни настолько погрузилась в свои мысли, что вовсе этого не заметила.

Поезд был подан. Впереди высился большой черный локомотив. Множество рабочих досыпали тормозной песок и уголь, доливали воду и проверяли паровой котел.

Фанни медленно шла за носильщиком, глаза которого скользили вдоль поезда в поисках нужного вагона.

— Номер пять. Вот он, — сообщил юноша и указал подбородком в сторону темно-зеленого вагона, после чего вскарабкался по ступенькам внутрь. Не прошло и минуты, как носильщик показался вновь: — Все на месте, барышня.

— Большое спасибо. — Фанни хотела попрощаться, но юноша уставился на нее. Только она собралась спросить, почему он так бесстыдно глазеет на нее, как парень произнес:

— Поцелуйчик на прощание?

Фанни возмутилась:

— Мы так не договаривались!

Носильщик сдвинул фуражку на затылок.

— Я подумал, за спрос денег не берут.

Фанни посмотрела по сторонам в поисках Йозефы.

Та сидела на скамейке неподалеку. Пожилая наставница, конечно, уже давно заметила девушку и носильщика, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Фанни быстро повернулась назад к юноше и поглядела на него. Только сейчас она заметила взрослый мужской подбородок и нежный светлый пушок на щеках.

«Каково оно — поцеловать этот пушок?» — мелькнула непрошеная мысль.

Отбросив опасения по поводу Йозефы, девушка встала на цыпочки и торопливо коснулась губами левой щеки юноши. Кожа у него была мягкой, как и пушок, и, к удивлению Фанни, носильщик покраснел.

— Откроете ли вы мне ваше имя? — спросил он тихо. Фанни помотала головой:

— Мы больше никогда не увидимся. — Она быстро попрощалась и поспешила к скамейке, на которой сидела наставница.

Та гневно посмотрела на Фанни.

— С каких это пор ты целуешься со всякой образиной