Чайный дворец - Элизабет Херман

Впереди шла «Грете». С тугими парусами она ворвалась в маленькую гавань, как королева. На носу стоял капитан; Йорг Грот поднял руки, будто принимал приветственные крики, возвращаясь из победоносного похода. За «Грете» следовали лодки поменьше, встречаемые с таким же восторгом. Дети бегали вдоль набережной, откуда-то выплыл красноносый Фолькер с аккордеоном, вперемешку играя «Прощание с Польшей», «Лютт Маттен», «Айзенбарт» и «Хаммель-Польку».

Весь Хогстервард был на ногах. Лене стояла в стороне. Ей хотелось плакать, в то время как деревня утопала в почти безумном ликовании.

– Что у вас? – раздавались крики со всех сторон. – Что вы привезли?

Йорг опустил руки, пытаясь успокоить людей.

– Идите по домам! – закричал он в толпу, которая сначала его не услышала. – По домам!

Мальчишки кожевника поймали канат и закрепили «Грете» у причала. Йорг спрыгнул на берег.

– Расходитесь!

Радостные возгласы сменились недоумением.

– По домам, живо! – Йорг прокладывал себе путь через толпу, направляясь в сторону Лене. Соседи не давали ему пройти так просто, но восторженные вопли постепенно превращались в ропот, да и тот стих, когда Йорг остановился и повернулся к людям.

– Береговой пристав мертв. Кто-то вонзил ему нож в спину. Идите по домам и запирайте двери. Мы рыбачили! Рыбачили, слышали? – Он посмотрел на Лене. – А ты иди со мной!

Лене не понимала ни слова из сказанного. Через мгновение она почувствовала, как Йорг грубо схватил ее за руку. Ругаясь и проклиная все вокруг, он потащил ее через улицу к своему капитанскому дому, который построил несколько лет назад. Дом стоял выше других, за дамбой, чтобы его не заливало во время сильных штормов.

– Пусти! – закричала Лене, сопротивляясь.

Но Йорг был в такой ярости, что его силы удвоились.

– Чего тебе?! – не сдавалась Лене.

Они дошли до живой изгороди, окружавшей дом, словно забор. Йорг остановился, тяжело дыша. Лицо исказилось яростью, словно он собирался повесить Лене прямо здесь. Он резко развернул ее к себе, заставляя посмотреть в глаза.

– Береговой пристав мертв. Ему вонзили нож в спину. Приедут люди из Лера и дрост из Гретзиля, начнут задавать вопросы.

Лене снова попыталась вырваться, но не тут-то было.

– При чем тут я?

– Ты? Ты же была с Генри в море. А потом вы внезапно пропали.

– Нет!

– Где твой отец?

– Он остался в море! Гик ударил его, я ничего не смогла сделать!

Йорг так резко отпустил ее, что она едва не упала.

– Значит, это он убил пристава.

Сначала Лене подумала, что ослышалась.

– Да. Он убил его. Так и было.

– Это ложь! – закричала она.

Йорг снова схватил ее обеими руками и затряс, как кувшин с молоком, когда сбивают масло. Голова Лене чуть не оторвалась, ей стало трудно дышать. Потом он отшвырнул ее.

Лене оказалась на земле, а Йорг стоял над ней, широко расставив ноги. Бежать было некуда.

– Убийцы! – крикнул он.

– Вы знали, что огонь будет погашен! – закричала Лене в ответ. – Вы в сговоре со смотрителем маяка! Мы с отцом все видели. Он хотел вернуться, чтобы не оказаться с вами на виселице!

Йорг присел на корточки, почти навалившись на нее, и Лене беспомощно заерзала ногами, пытаясь освободиться. От Йорга пахло брагой и по́том, он был крупным и сильным мужчиной.

– Но теперь береговой пристав мертв, – сказал он, тяжело дыша. – Мы узнали об этом и выбросили за борт все, что взяли с проклятого корабля. Пристава зарезали исподтишка, по дороге к Миддельствееру. Никто из нас этого не делал, но все нас будут подозревать. Что ты об этом знаешь?

– Ничего! – Мысли Лене путались. Пристав вроде был жив, когда они с Пу И бежали. Но теперь он мертв…

– Где ваша лодка?

– На отмели!

– Где твой отец?

– Он ушел! – закричала она в смертельном страхе. – Ушел!

– Слушай меня внимательно. – Йорг наклонился так близко, что едва не уткнулся в нее носом. – Ты будешь держать рот на замке, если хочешь жить.

Прилив страха придал Лене сил. Ей удалось оттолкнуть Йорга и подняться на ноги. Она развернулась, собираясь побежать вниз по склону, и увидела, что внизу собралась вся деревня. Мужчины держали в руках все, что подвернулось: вилы, корабельные канаты, весла. Стояли плотной стеной, и в их глазах полыхала жажда убийства.

Лене в ужасе повернулась к Йоргу.

– Хватайте ее! – закричал он. – Хватайте!

Вперед вышел краснолицый Хиннерк с ножом в руке.

– Это правда? Генри убил пристава? И она была с ним?

Оскорбления посыпались на Лене как град.

– Повесить ее!

– Виселица – это слишком мягкое наказание!

– Люди! – крикнул Йорг. – Люди! Что бы ни случилось, этой ночью нас дважды предали. Если кто-то проговорится о нашей вылазке, будет иметь дело со мной. И если Генри убил пристава…

Лене попыталась возразить, но тут же почувствовала, как Йорг стукнул ее кулаком по затылку.

– Тихо! – прошипел он и снова обратился к толпе: – Если Генри убил пристава, то он сделал это ради нас!

Гневные крики немного поутихли.

– Оставьте Лене в покое, слышите? – продолжил Йорг.

Лене начала было возражать:

– Но мой отец…

Он тут же снова ударил ее по голове.

– Закрой уже свой глупый рот!

– Мой отец не убийца! Он упал в море, и я сама привела лодку к берегу, а потом… – Лене осеклась, понимая, что уже сказала слишком много. Еще одно слово – и могла бы признаться, что видела пристава. Кто бы поверил в то, что это китаец его ударил? Кто бы поверил в то, что пристав был жив, когда она убежала? Никто. Лене почти физически ощущала петлю на шее, которая сжималась все туже и туже.

Йорг поднял руки:

– Вы все слышали. Генри этой ночью вышел на берег. Один.

– Что? – закричала Лене. – Вы же все были там!

– Нет. Мы там не были. Кто может это подтвердить?

Толпа загудела, подтверждая. Лене не верила своим ушам. Здесь она родилась и выросла. Это были ее соседи. С их детьми она играла в детстве, они вместе пережили голодные зимы и страшные наводнения, которые смыли последние остатки урожая с полей.

– Это сделал Генри, – сказал кто-то.

И все подхватила:

– Это сделал Генри!

– Закуйте ее в цепи! – завизжал женский голос, и Лене показалось, что это Марта, жена пекаря.

– Запрем до приезда стражников!

Неужели Фолькер, тот самый добродушный Фолькер, обняв свой аккордеон, смотрит на нее с такой ненавистью?

Толпа сомкнулась, шаг