Путь на юг - Александр Майборода

Так, не глядя друг на друга, старшины и бояре сидели около получаса.

Направляясь к князю на прием, старшины надели лучшие одежды и богатые шубы. В горнице было хорошо натоплено, и вскоре от жары все разомлели и стали распахивать шубы. Запахло потом.

Но никто из старшин не осмелился сказать отроку у двери, чтобы он открыл дверь. А бояре, присутствующие на приемах для почета и совета, даже не шевелились. И их можно было бы принять за статуи, если бы не живые глаза.

Наконец из двери показался Стоум. Он повел носом, поморщился и сказал:

— Князь Гостомысл сейчас будет!

Бояре дружно встали.

Старшины переглянулись.

— Однако мы не его холопы, — заносчиво проговорил Богдан.

— Не холопы, но уважение к князю должно проявлять. Он все-таки глава племени, — проговорил Лисий хвост и встал.

За ним поднялись и остальные старшины.

Нехотя встал и Богдан.

Пока старшины препирались, в горницу вошли двое юных дружинников в нарядной одежде, встали по обе стороны от кресла и застыли рындами.

Через минуту вошел Гостомысл. Рядом с ним Медвежья лапа, что-то оживленно рассказывая князю. Следом — Ратиша.

Гостомысл все-таки надел парадное одеяние, на голову водрузил тяжелую княжескую шапку. Этот наряд показывал, что простого разговора не будет.

Бояре и старшины поклонились.

— Здрав будь, князь! — сказал Лисий хвост.

Гостомысл прошел к трону, сел и торжественно проговорил:

И вы будьте здравы, лучшие мужи!

За спиной Гостомысла встал Ратиша.

Церемония приветствия окончилась.

Медвежья лапа сел на лавку первое место среди бояр.

К князю приблизился Стоум, что-то шепнул ему на ухо и встал рядом.

— Господа старшины, князь слушает вас! —- объявил Стоум.

Гостомысл придал лицу бесстрастное выражение.

Поднялся Лисий хвост.

— Князь, у города есть к тебе вопросы.

Гостомысл удивленно приподнял бровь.

— Вопросы? Что это значит? — строго вскинулся Стоум.

— Пусть говорят, — сказал Гостомысл.

Лисий хвост кивнул головой.

— Все объяснит Богдан.

— А ты, Лисий хвост, разве уже не городской голова? — с едва заметной усмешкой спросил Гостомысл.

— Пока — городской голова. Но городом правят старшины, и если у них возникают вопросы, то пусть сами их и задают. Богдан — зачинщик, — сказал Лисий хвост и повернулся к старшинам: — Богдан, вот князь, держи перед ним речь.

Богдан встал, а Лисий хвост сел и придал лицу отсутствующее выражение. Он хотел показать, что к претензиям старшин не имеет никакого отношения и не поддерживает их.

Богдан сразу коснулся сути дела.

— Гостомысл...

— Я князь! — гневно перебил его Гостомысл.

— Князем мы тебя пока не выбирали, — дерзко сказал, не испугавшийся Богдан.

— Мои прадеды были словенскими вождями. Мой дед был князем. Мой отец был словенским князем. Они были не только военными вождями, но и старшими в племени. По праву старшинства они правили словенской землей. И никто не подвергал это право сомнению. По рождению я князь, и никто не может выбирать меня князем или нет, — срывающимся голосом проговорил Гостомысл.

— Теперь все изменилось, — сказал Богдан.

— И что же изменилось? — с подчеркнутым сарказмом спросил Гостомысл.

Его ожидания подтвердились, и Гостомысл теперь думал, что его положение было бы надежно, если бы разбойники были выбиты из города его дружиной.

«Эх, боярин, боярин — нельзя же быть таким простодушным!» — сокрушался Гостомысл.

Богдан был прав, и это еще больше распаляло Госто-мысла. Его душа бурлила от гнева. В глазах темнело. Руки дрожали. Он был готов кинуться на старшин.

Увидев, что Гостомысл обозлился, Стоум испугался, что тот потеряет контроль над собой.

Этого нельзя было допустить — столкновение Госто-мысла со старшинами обязательно закончится его изгнанием из города.

Хоть и обижен Стоум был на Гостомысла, однако не мог не вмешаться, чтобы предотвратить конфликт и помочь Гостомыслу сдержаться, Стоум положил руку на его плечо. Плечо было острым и хрупким.

Богдан же, заметив нервное возбуждение Гостомысла, мгновенно понял выгоду, которую принесет ему ссора князя со старшинами, и, наоборот, стал нагнетать ситуацию.

— Изменилось вот что — твои предки и твой отец были сильными вождями и могли защитить словенские племена. Но твой отец потерпел поражение от разбойников. Может, ты и князь по рождению, но правителем над собой мы тебя не выбирали. Ты слаб, неопытен и у тебя нет дружины. Ты — мальчишка! —- нагло сказал Богдан.

— Ложь! Есть у меня дружина! — крикнул в ответ Гостомысл и дернулся, пытаясь встать. Стоум с трудом удержал его. Глаза Гостомысла заблестели слезой.

Возмущенные бояре вскочили с мест и кинулись к старшинам. Старшины тоже вскочили. Через секунду должна начаться драка.

Стоум едва успел крикнуть;

— Стойте, бояре. Ссора нам не нужна.

На его призыв среагировал Медвежья лапа. Он кинулся между боярами и старшинами и взревел разъяренным зверем:

— Стоять! Всем стоять!

Оглушительный рев заставил бояр замереть. Этой заминки хватило. Теперь поднялся Гостомысл, который уже взял себя в руки, и звенящим от гнева голосом заговорил:

— Бояре, сядьте. Драка никому не нужна. Мы должны решить все спорные вопросы полюбовно.

Видя, что подходящий момент уходит, Богдан попытался спасти положение и снова бросил обвинение:

— Гостомысл, ты слаб. И твоя дружина такая же слабая, как и ты. Нам слабый защитник не нужен.