Воспоминания провинциального телевизионщика - Леонид Пивер

На третьем-четвертом году своего существования челябинское телевидение созрело для того, чтобы обзавестись спутником – театром телевизионного актера. Нам казалось, что мы стали мэтрами. Мы грезили большими постановочными формами – фильмами, спектаклями… Наконец, свои исполнители нужны были телевидению еще и потому, что актеры профессионального театра не всегда могли участвовать в съемках, будучи занятыми по основному месту работы.

Итак, объявили набор на курсы театра телеактера, создали приемную комиссию. Состав комиссии был интеллектуально-рафинированным. Наш главный режиссер и режиссер в студии пришли на ТВ из профессиональных театров. Имелись среди экзаменаторов и бывшие актеры. Конкурс в комиссию был, должно быть, не меньше, чем в наш театр.

Включили в жюри и меня. Я сидел в комиссии и принимал такие позы творческой сосредоточенности и самопогруженности одновременно, что конкурсанты наверняка думали:

– Этот загадочный – главный!

Из числа будущих телевизионных актеров предстояло отобрать и потенциальных телевизионных дикторов. Среди них было человек двадцать «левитанов» (так мы шутили), которые фразу «говорит Челябинск» произносили так громко-торжественно, что все просто умирали от смеха.

Жаль, что мы тогда не догадались снять о нашем конкурсе документальный фильм – могло бы получиться очень забавно. Да и награды телевизионных фестивалей были бы гарантированы.

Но всему хорошему, в том числе и веселью, приходит конец. Причем мой конец наступил раньше, чем подвели итоги конкурса. И приблизил его один самоуверенный тип из числа поступавших. Читая стихи, он садился на стол жюри, видимо, стремясь продемонстрировать свою актерскую свободу.

И вот наш режиссер спрашивает наглеца:

– Вы случайно не помните изречения Станиславского о театре?

У парня вспыхивают глаза:

– Театр начинается с вешалки!

И тут меня дернуло добавить:

– Так что иди – одевайся!

После этой реплики у меня появилось столько неприятностей, что парень мог бы торжествовать. И конечно, из числа вершителей творческих судеб меня убрали.

Так завершилась моя первая попытка работы в жюри. Впрочем, мое отсутствие в стане «телевизионных арбитров» уже не могло изменить ситуацию. Конкурсанты продолжали идти и после того, как прием завершился. И мы, смеясь, предлагали охраннику экзаменовать претендентов уже на входе.

Эй, вратарь, готовься к бою

Среди гастролеров 60-х самыми заметными коллективами были московские и ленинградские театры.

^{Александр Ширвиндт}

Однажды к нам приехал театр Ленинского комсомола. Его сейчас знают как «Ленком», а тогда театр не стеснялся своего полного названия. В труппе – звезда на звезде: молодые А. Ширвиндт, М. Державин, блистательный В. Ларионов. И вот что интересно: в театральных анналах нет ни слова о спортивной стороне гастролей. А ведь были такие схватки, перед которыми канадская хоккейная серия семьдесят второго года просто меркнет. Во всяком случае, для участников поединков на челябинской земле.

Не припомню, кому на студии пришла в голову идея сыграть с ленкомовцами в футбол. Но все организовывалось солидно. Нет, мы не получали гонораров, подобно нынешним мастерам кожаного мяча, однако афишу сделали самую настоящую. Она украшала собой гостиницу где разместились артисты: «На стадионе „Локомотив“ состоится матч между „Вышкой“ и театром Ленинского комсомола». Причем название «Вышка» несло только позитивное звучание: так гости окрестили нашу команду.

^{Павел Ромаровский}

Подготовка к матчу была серьезной. Прежде всего, мы изучили «манеру игры» соперника. И быстро поняли, что «Вышке» – крышка. Они ухитрялись не только бегать, но и забивать… У нас тоже были достойные игроки, но, увы, они не бегали и не забивали. У наших уже тогда манера игры была, как у российской сборной: дотянуть до свистка. Но выиграть-то хотелось!

И тут мы вспомнили про нашего друга – замечательного хоккеиста Анатолия Алькова, известного всем челябинским болельщикам. Анатолий десять сезонов играл в «Тракторе», ездил в составе сборной СССР в Канаду. Для нас же важным представлялось то, что, в отличие от крепких, кряжистых спортсменов, Альков был «интеллигентного» сложения, к тому же начитанным. А катался Анатолий так, что казалось, будто режиссер убрал звук: не было слышно характерного звука скользящих коньков.

Конечно, «Вышка» не была пределом Толиных мечтаний, но он отозвался на приглашение, очевидно, из желания поближе познакомиться с артистками. А их на трибунах было несметное количество. Можно спорить о том, был ли Анатолий только половиной или всей командой, но второй половиной являлся вратарь. А вратарем поставили меня…