Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

— «Да! Не он! Сначала бабушка проявила инициативу и сама одна шустро положила почти весь пол! Но по неопытности и незнанию многого, она кое-что не учла, и получилось не очень. А отец обиделся на её поспешную и бездумную инициативу, и не стал за ней переделывать и доделывать! Поэтому потом уже мне одному пришлось вставлять, стягивать и прибивать последние доски! А у самого края пришлось даже делать составную доску!» — подробно объяснил Платон шурину.

— «Да, ничего! Здесь же ты потом прибьёшь плинтус, и он это закроет!?» — сочувственно уже Павел успокоил Платона.

— «Закроет! Но не всё! Всё равно будет видно! Придётся заделывать неровность и закрашивать, мебелью загораживать!» — ответил тот.

А затем «в две руки» и в четыре поддерживающих лист ноги, они прибивали фанеру к доскам короткими специальными гвоздями с широкими шляпками, аккуратно без щелей подгоняя к нему и полу следующий.

И так постепенно они обили оба нижних ряда по обеим длинным стенам, сделав перерыв и полюбовавшись удачным началом работы.

— «Как сразу здесь стало уютней!» — первым обрадовался Павел.

— «Да! Неплохо!» — согласился с ним Платон.

После небольшого отдыха, они продолжили теперь с откосами и горизонтальной частью. Но теперь им было намного легче, так как листы теперь нужны были существенно мельче — короче, уже и легче.

Платон сначала начал всё точно вымерять с учётом перекосов и не прямых углов. Но нетерпеливый Павел торопил его не терять время на это. И в результате прибивания этих листов к стене кое-где образовались весьма заметные щели.

— «Ну, ничего! Щели заделаем, а потом газетами и обоями заклеим и будет не видно!» — пытался успокоить себя и Кочета, от стыда покрасневший Олыпин.

— «Да! Я эти щели постепенно по месту заделаю щепками!» — успокоил того Платон, однако вызвав его волнение словом «постепенно», ибо он торопился.

Однако работа за выходные Платона была закончена. Да и Павлу не терпелось на отдых домой.

Спустившись вниз и выйдя на улицу, Платон увидел прополотую мамой, после снятия урожая, грядку, на которой за червяками охотились длиннохвостые Трясогуски. И тут он вспомнил, что настоящее их нашествие всегда происходило по поздней весне, когда Кочеты готовили грядки под посадку, не только вскапывая их, но и пропалывая от сорняков.

Но на участке Кочетов долгое время водились и ласточки, слепившие из глины себе гнёзда с обеих сторон под коньком двускатной крыши. Но с началом плотницких работ в мансарде эти гнёзда ими уже не использовались и они постепенно разрушались. А с началом покраски дома Платону пришлось лично окончательно разрушить их и зачистить стену и подшивку обеих скатов крыши.

И опять вся, гружёная урожаями, семья Кочетов — Олыпиных направилась из Бронниц в Реутово, но, правда, в разное время, дабы поделить ванную.

А дома Павел опять проявил свой эгоизм, нарушив очерёдность её посещения, из-за чего Платон, которому в отличие от Олыпина, утром надо было идти на работу, лёг спать позже задуманного. Но Платон от этого не переживал, так как привык к периодическим эгоистическим выходкам шурина. Однако на мужа в этот раз очень обиделась Настя. Её давно коробили манеры и невоспитанность мужа, и она также давно тайно сожалела, что поторопилась выйти за него замуж. А интуиция ей это подсказывала давно, чуть ли ни с первых дней знакомства с Олыпиным.

Но Настя не слушала её. А теперь поняла, что с ним даже не о чем поговорить.

Но, в конце концов, это, по её мнению, было в браке не главным. Ведь мужу вовсе не обязательно быть для жены ещё и товарищем и другом. Так, полная противоречий, и жила Настя с Павлом, всё ещё надеясь на лучшее.

Но лучшее пока задерживалось. А сама Настя сейчас занималась исключительно своим здоровьем и просто дышала на себя, чтобы, наконец, удачно забеременеть — ведь всё-таки жена же!

Неожиданно им по междугороднему телефону из Одессы позвонил Пётр Петрович, поинтересовавшийся их делами и сообщив некоторые подробности о его поездке на море.

Ведь этим летом Аркадий Павлович с сыном от первого брака Михаилом, Элей, Гришей и тестем и на своей машине поехал на Чёрное море с заездом в Одессу, чтобы потом порыбачить на Днестровском лимане.

Почти одновременно со звонком к ним пришло письмо от Нины Васильевны. Всё это лето она провела в своём собственном доме у себя в деревне, на лето приняв в гости своих внуков от старшего сына Юрия, за исключением старшей Тамары, которая работала на стройке со своим техникумом, и бывала у отца в Беляйково лишь проездом.

Внук Сергей косил сено для колхоза, заработав 23 рубля.

А сама Нина Васильевна с внучкой Ириной, за крынку молока в день, до тошноты сушили сено у соседки Клавдии Анисимовой и у их родственницы Екатерины, накосивших сена на три года вперёд.

А своим внукам и их товарищам она ежедневно пекла лепёшки и пресняки.

Истосковавшаяся по крестьянскому труду, своему дому и своей земле, этим летом Нина Васильевна наняла мастеровитых мужиков и с посильной помощью внука Сергея и его, ночевавших на сушилах, товарищей переделала уйму дел. И тут как раз пригодились её деньги, переведённые ранее Юрию.

В сенях они построили туалет, пробив дверной проём и сделав дверь. В огороде поставили баню по белому. Тёсом отгородили двор от соседей Фроловых, в омшанике сделали новую дверь, а на крыше перестелили толь.

С внуком и его друзьями они всё расчистили в сараях, во дворах и на огороде, поставив новый забор.

Кроме того, с помощью Юрия, на заводе в Беляйково изготовили металлическую ограду, доставив и установив её на шестиместный участок Берёзовского кладбища. И Нина Васильевна теперь была спокойна, что и для неё там есть место.

Но дел ещё оставалось много. Предстояло вырубить заросли терновника и распилить остатки древесины, которую из-за тяжести отказались брать на колхозную пилораму. Оставалась также покраска пола.

Также Нина Васильевна планировала купить стельную тёлку, чтобы летом у неё было своё молоко, а дети бы с внуками, приезжая к ней в гости, пили бы его.

В понедельник 17 августа Платон увидел на работе их новую сотрудницу, посаженную начальником между Дьячковым и Симкиной. Это была почти тридцатилетняя и чуть полноватая — полная тёзка и однофамилица бабушки Платона — Нина Васильевна Комарова, которой передали участок работы уволившейся Люси Терёхиной.

— «Нина! Считать трудоёмкость сначала надо в