Список Шиндлера - Томас Кенилли

Увы? какая-то женщина, вышедшая из-за поворота дороги, обратила на них внимание и кинулась предупреждать пограничную стражу и на французской, и на швейцарской стороне. И в тихой швейцарской деревне, которая была зеркальным отражением точно такой же, расположенной на немецкой территории, полиция окружила группу Шиндлера. Рихард и Анка Рехены вырвались и бросились бежать, но их догнала и остановила патрульная машина. Через полчаса вся группа была передана обратно французам, которые, сразу же обыскав их, нашли и драгоценности, и валюту, а затем отвезли в бывшую немецкую тюрьму и заперли в отдельных камерах.

Рейбински стало ясно: их подозревают в том, что они входили в состав охраны концентрационного лагеря. Вес, который они набрали, будучи гостями американцев, может оказать им плохую услугу, потому что теперь-то они уже не выглядели столь истощенными, как при расставании с Бринлитцем. Каждого из них допрашивали по отдельности относительно подробностей их путешествия и о происхождении драгоценностей. Каждый откровенно рассказывал все, что ему было известно, но никто не знал, так ли будут себя вести остальные.

В этой мирной деревне они испытывали больше страхов, чем во время пребывания у американцев, опасаясь, что? если французы выяснят, кто такой Оскар Шиндлер и кем он был в Бринлитце, они отдадут его под суд.

Разными способами уклоняясь от ответов на вопросы о подлинной роли Оскара и Эмили в лагере и в их жизни, они провели в заключении около недели. Сами Шиндлеры теперь уже знали об иудаизме достаточно, чтобы пройти тест на знакомство с ним. Но манера поведения Оскара и его внешний вид вызывали серьезное сомнение в подлинности его рассказов о том, что он недавний узник СС. К сожалению, письмо на иврите, рассказывающее о нем, осталось в Линце у американцев.

Эдек Рейбински, как лидер восьмерки, подвергался допросам наиболее регулярно, и на седьмой день заключения его доставили в камеру для допросов, где он встретил человека в гражданском, говорившего по-польски. Его привезли сюда, дабы проверить утверждения Эдека, что он, мол, родом из Кракова. В силу нескольких причин – может, потому, что в ходе последовавшего допроса поляк играл роль сочувствующего ему, или же потому, что он услышал звуки знакомой речи, – Рейбински сломался, стал плакать и на беглом польском рассказал всю их эпопею, от начала до конца. Остальных стали вызывать одного за другим; подводя их к Рейбински, всем говорили, что он признался, и требовали, чтобы они по-польски изложили правдивую версию.

Когда к утру все версии совпали до мельчайших подробностей, всех, включая и Шиндлеров, собрали в камере для допросов, где оба следователя по очереди стали обнимать узников. Француз, вспоминал Рейбински, не мог сдержать слез. Группа Шиндлера была потрясена этим зрелищем – меньше всего они ожидали увидеть этого следователя плачущим. Когда он несколько успокоился, то приказал, чтобы ленч принесли не только ему и его коллеге из Польши, но и Шиндлерам, и другим восьми бывшим заключенным.

В тот же день он устроил их в гостиницу на берегу озера в Констанце, где они оставались несколько дней, и за их пребывание там платила французская военная администрация.

К тому времени, когда вечером все расселись за столом в гостинице – Эмили, Рейбински, Рехены и остальные, – все имущество Оскара Шиндлера уже отошло Советам, а последние несколько драгоценных камней и валюта затерялись в лабиринтах освободившей их бюрократии.

Оскар остался без копейки денег, но ел с таким же аппетитом и увлечением, словно устраивал в отеле званый обед для всей своей «семьи».

Он без сожалений отринул прошлое – теперь у него было только будущее.