Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть - Питер Хизер

В одном смысле мы уже встречались с ним под маской Pseudo-Isidore. Это были махинации одной группы церковнослужителей империи франков, которая создала этот текст, и целого ряда других людей, на глазах которых его цитировали, пускали в обращение и копировали, в то время как его придуманный образ христианского прошлого вступал в игру в ряде последующих контекстов, которые казались бы невообразимыми для его первоначальных создателей. Во всем этом отдельные папы, по крайней мере до Николая I, никогда не играли и даже не замышляли играть ту роль, которую им предоставляли сфальсифицированные тексты. Папы в IX в. были в основном пассивными бенефициариями (если это правильное слово) более активных ролей, которые им хотели приписать церковнослужители империи франков – ради своих собственных целей. Предоставленный самому себе перечень служебных обязанностей папы римского даже тогда вращался вокруг таких традиционных вопросов, как спонсирование миссионерской работы и создание (или не создание) новых епархий для епископов и архиепископов (опять же в контексте миссионерской деятельности). Папские синоды обычно вторили текущим проблемам correctio Каролингов, и даже там, где у них на уме было что-то более грандиозное, папы римские проявляли осторожность и не ступали в область установленных прав императоров. Столкнувшись со ссорой двух претендентов на пост патриарха Аквилеи – епископа Андрея из Фрежюса и Венерия из Градо, – папа Сергий решил, что самым лучшим ответом будет созыв церковного собора. Но созыв таких соборов считался давно установившимся правом императоров, и Сергий должным образом обратился к Лотарю за разрешением^[312]. В первой половине IX в. нет ни малейшего намека на то, что папы уже начали думать, что особый статус епархии Святого Петра должен давать ей право вмешиваться в процесс назначения на высшие церковные посты или практические взаимоотношения императоров, королей, архиепископов и епископов, живших далеко за пределами епархиальных владений в Италии.

И даже когда конкретные папы римские в третьей четверти века стали проявлять большую активность, то она тоже была возможна лишь в рамках развивавшихся структур империи Каролингов. Некоторые моменты, которые вошли в историю как великие победы пап, полностью зависели от поддержки императоров. В 860–861 гг. Николай I наконец урезал независимость архиепископа Иоанна Равеннского, заставив своего потенциального ровню приехать в Рим и покорно склониться перед собой. В этот момент папа великодушно простил его, возвратив Иоанну свое полное расположение в обмен на процент от доходов Равенны. Но, как записано даже в Liber Pontificalis, ключевой момент этого обмена настал, когда император (по своим причинам) отказался в дальнейшем поддерживать независимость архиепископа^[313]. В целом Николай мог оказать большее влияние, чем его предшественники, потому что действовал в недолгий период возможностей, предоставленных ему разделением все еще функционировавшей империи между различными влиятельными фигурами. В реальности эгоистичные желания Карла Лысого и Людовика Немецкого, которые хотели унаследовать его земли, для предотвращения развода Лотаря II сделали больше, чем суетливое вмешательство Николая. И если бы на горизонте был хотя бы один правитель из рода Каролингов, который хотел бы развода, вряд ли папа имел бы в таком деле какие-то рычаги воздействия. Так и в делах епископов Ротарда Суассонского и Вулфлада Буржского: здесь Николай опять смог отчасти противостоять архиепископу Гинкмару Реймсскому. Но это удалось сделать лишь с явного согласия Карла Лысого, что стало временным различием интересов между королем и его архиепископом, давшим Николаю I такую возможность. Король папу использовал для того, чтобы с его помощью запугать архиепископа, и это был всего лишь мимолетный союз.

Более того, в тот период, даже если монарх из династии Каролингов действительно хотел бы добиться того или иного конкретного результата в религиозных делах, то у папы не было никаких по-настоящему независимых рычагов власти, чтобы изменить его позицию. Классический случай – христианская миссия в Моравии, когда Николай и несколько его преемников использовали свое влияние для поддержки известных греческих братьев – Кирилла и Мефодия. Многие восточноевропейские церковнослужители относились к ним враждебно, но сочетание папской поддержки и императорского молчаливого согласия позволило братьям и их преемникам заниматься своим делом более двадцати лет между 862 и 885 гг. Когда же после смерти Мефодия королевская воля изменилась, папа Стефан V с ней согласился, и тогда учеников умерших братьев немедленно изгнали^[314]. Таким образом, успех папской власти в IX в. либо напрямую зависел от императорской поддержки Каролингов, либо приходил в условиях возможных действий в каком-нибудь подходившем для них временном интервале. Однако ни в одном случае папская власть не действовала независимо от империи, и как только она начала по-настоящему разваливаться на части с конца 880-х гг., стало невозможно поддерживать даже существовавшую модель частичного и случайного управления религией. Уже не только не было империи, которая подсказывала папе, когда нужно вмешаться и дать пищу папским постановлениям, но и сама должность папы римского пала жертвой требований, предъявляемых римскими политическими процессами.

Конечно, не все в Риме рухнуло в полнейший хаос на религиозном фронте. Суд над Формозой относится к начальному периоду потрясения, когда исчезли определяющие структуры периода Каролингов, но до того, как какая-нибудь даже умеренная стабильность появилась на их месте. И хотя правление пап в конце IX – начале XI в. имело тенденцию быть краткосрочным, девять пап за девять лет – это уже слишком даже для этого периода. Такой уровень анархии отражает тот факт, что все заинтересованные стороны занимались тем, что играли мускулатурой для установления новой неофициальной иерархии в кардинально изменившемся мире. Но с середины первого десятилетия X в. начала складываться основная модель нового посткаролингского порядка. В отсутствие какого-либо сдерживания со стороны Каролингов папская власть оказалась включенной во властные структуры местной земельной знати Центральной Италии, и главное влияние на нее оказывала обычно та семейная группировка, которая добилась главенствующего положения на местном политическом небосклоне. Два таких клана, в частности, передавали друг другу контроль над папской властью в течение последующих ста пятидесяти лет.

Первым на сцену вышел род Теофилактов. Его основатель – по имени Теофилакт, что неудивительно, – был графом Тускулумским, владевшим большими поместьями в римских окрестностях, и изначально верным слугой последнего монарха из побочной ветви Каролингов, интересовавшегося делами в Риме приблизительно в 900 г., – Людовика Слепого, прозванного так потому, что его экспедиция в Италию стоила ему зрения. Но с помощью Людовика Теофилакт распространил свое влияние на сам Рим, в котором он впервые появляется в 905 г. в качестве командующего республиканскими армиями. К 915 г. остальная римская знать приняла его руководящую роль, провозгласив его «консулом», а его первое назначение папы римского – Иоанна X (914–928) состоялось годом раньше. Подобно самим Каролингам, внутри самого этого рода по мере выдвижения на первый план нового поколения имелось много интриг и возможностей утвердиться где-нибудь с краю для других группировок. Но, вообще-то говоря, этот клан держался у власти на протяжении последующих двух поколений в лице прежде всего его дочерей – младшей Теодоры (вообще-то Теодорой звали жену Теофилакта. – Пер.) и имевшей дурную славу Марозии, а затем – и ее сына Альбериха II, который носил почетный титул «граф и сенатор римлян» в 933–954 гг. Разные члены этой семьи (иногда конкурируя друг с другом и всегда в союзе с многими представителями римской знати) таким образом несли ответственность за большинство папских назначений в 910–950 гг. Во второй половине X в. род Кресцентиев, земельные владения которого были расположены в Сабинских горах к югу и востоку от города, имел такую же власть, прежде чем в начале XI в. главенство вернулось к той ветви потомков Теофилата, которые все еще имели политическую поддержку как графы Тускулумские^[315].