Тамбовский волк - Виктор Юнак

Лето полностью вступило в свои права. Листва на деревьях шумела и резвилась, словно маленькие дети на природе. На ветвях фруктовых деревьев давно уже завязались и стали наливаться силой и цветом плоды. Земная ягода, в тех местах, где её ещё не успели вытоптать беснующиеся в своей ненависти люди, давно уже краснела, призывая к себе сборщиков урожая.

Июнь в тот год был сухим и жарким.

Отряд пехоты в сотню человек и конной разведки в дюжину всадников под командованием Буянова, сформированные из Отдельного и Коммунистического батальонов Тамбовского порохового завода, выступил на поимку отряда Васьки-Карася, державшего в напряжении село Большая Липовица. А это целых двенадцать вёрст от завода.

К Липовице подошли на рассвете. Остановились. Конные разведчики въехали в село, разбившись на две группы. Одна из них, куда вошли сам Буянов и ещё двое разведчиков, поехали по середине села. На первый взгляд, всё было спокойно. Проехав всё село от начала до конца и ничего подозрительного не заметив, Буянов приказал уже поворачивать обратно. Но тут все трое увидели семь всадников, ехавших им навстречу. На обдумывание ситуации у Буянова ушло всего несколько мгновений. Сомнений быть не могло — перед ними явно были повстанцы.

— Вперёд! — скомандовал он и первым помчался на противника.

Семеро антоновцев, также заметившие красных, на какое-то время остановились, вероятно, тоже раздумывая, что делать. Но затем у них сработал инстинкт самозащиты: увидев мчавшихся на них конников, пусть их было всего трое, они повернули назад. Этого только и надо было Буянову.

— Гони их, гони их прямо на наших! — кричал он своим в радостном порыве.

Однако, выехав на конец села, антоновцы вовремя заметили засевших там красноармейцев и резко свернули в сторону.

— Огонь! — скомандовал командир отряда пехоты.

Раздался залп из винтовок и трое партизан упали с коней на землю. Но остальным удалось скрыться за косогором. Поняв, что они уйдут, почуявший азарт преследования Буянов помчался им наперерез. Разведчики устремились за своим командиром. Пехота прекратила стрельбу, боясь попасть в своих. Оглянувшись несколько раз, антоновцы поняли, что им не уйти от погони и решили действовать хитростью: пан или пропал. Они остановились и подняли руки вверх. Буянов обрадовался, что удалось разобраться с антоновцами, вложил шашку в ножны и осадил коня. Не спеша он приближался к ним, довольно улыбаясь. И тут раздался выстрел — Буянов был сражён наповал. Тут же, пришпорив коней, повстанцы бросились в село. Но им навстречу помчался десяток конных разведчиков, желавших отомстить за гибель своего командира. Произошла схватка, в ходе которой трое повстанцев и один разведчик были убиты. Из семи антоновцев удалось уйти только одному.

Когда разведчики вернулись к лежавшему на земле Буянову, тот, окинув склонившихся над ним бойцов остывающим взглядом своих серых глаз, произнёс:

— Ребята, не выдай!.. Да здравствует революция!..

Судорога прошла по всему его телу. Через несколько секунд он умер.

Оставшийся в живых партизан добрался до штаба своего командира Васьки-Карася и сообщил ему о происшедшем.

— Наглеет краснота! — сквозь зубы процедил Карась. — Ничего, мы ещё своё возьмём!

14 июня разведчики из села Пады донесли Ивану Панкратову, что Карась приехал туда со своим отрядом и готовится зарубить тридцать семей красноармейцев и советских служащих. Панкратов тут же послал вестового на пороховой завод просить подкрепления. В 2 часа ночи 15 июня в село Кузьмина-Гать, где обосновался Панкратов, прибыла рота численностью в 75 человек, которую Панкратов присоединил к своему отряду из десяти чекистов. После этого он, взяв с собой двух человек, лично отправился на разведку. В Пады. Ехать нужно было через лес. Углубившись в чащу, разведчики пришпорили коней. Но было тихо и спокойно. Только полная луна изредка пробивалась своим серебром сквозь густые кроны деревьев.

Дорогой один из товарищей-разведчиков, Фёдор Штыркин, сообщил, что им на помощь послана была не одна, а две роты. Вторая, у неё кавалеристов больше, другой дорогой пройдёт, наверное, прямо на Пады.

— Это хорошо. Спокойнее.

Подъехав к краю леса, Панкратов оставил третьего разведчика дозорным и связным между ним и идущей ротой, а сам со Штыркиным, через луг, направился к мельнице Серова, стоявшей на самом краю Падов. Однако, не доехав до мельницы нескольких сот метров, они увидели, что село занято чьей-то кавалерией.

— Это не ваша кавалерия? — спросил Панкратов у Штыркина, вглядываясь вдаль.

— Чёрт её знает! — пожал плечами Штыркин. — Как будто бы наша...

В это время у мельницы появились два кавалериста. У ворот их встречал сам Серов с ещё двумя мужиками.

— Хозяин, что за кавалеристы находятся в Падах? — на свой страх и риск крикнул Панкратов.

Но Серов промолчал. Зато один из кавалеристов повернул голову в сторону разведчиков и крикнул своему товарищу:

— Это наши или красноармейцы?

— Чёрт, своих не узнаешь? — ответил второй. — Сам подумай, зачем к тебе поедут два красных дурака на наших пятьсот человек. Это наша разведка возвращается.

И только тут до Панкратова со Штыркиным дошло, что они угодили в самое логово антоновцев. Штыркин быстро повернул коня назад, панкратовский конь также сам повернул вслед за первым. И они понеслись бешеной скачкой, перепрыгивая невысокие кустики и сигая через немалые ложбины. Поняли свою оплошность и партизаны. Мгновенно вскинули свои карабины и выстрелили вослед. Затем один из них, на белом холёном коне, прижавшись к самой холке, помчался вдогонку и почти совсем уже догнал беглецов. Затем спешился, взял на мушку сначала одного, затем другого и в каждого выстрелил по три раза. Пули просвистели у самой головы красных разведчиков, но, к счастью для них, никого не задев. Партизан не стал больше гнаться за ними — откуда он мог знать, есть там засада или нет. Влетев в лес, Панкратов со Штыркиным на ходу выкрикнули оставленному здесь третьему своему товарищу: