Шпионские истории - Анатолий Терещенко

Американская разведка не первый год вела безуспешную охоту на секретные технологии российских ракетно-ядерных разработок. Особый интерес сотрудники ЦРУ проявляли к испытанию новой ракетной техники, проводимому на космодроме «Плесецк» в районе Беломорья, что в Архангельской области. Несмотря на договоренности правительственного уровня о взаимных инспекциях между США и РФ, американцев, естественно, интересовала конкретика «ноу-хау» новых межконтинентальных баллистических ракет (МБР).

И вот, в середине «нулевых» газеты, радио и многие каналы телевидения России с вполне обоснованным удовольствием и гордостью за очередной успех отечественного ракетостроения сообщали об удачном пуске МБР «Тополь-М».

В этих сообщениях, в частности, говорилось, что, оторвавшись от пускового «стола», ракета быстро устремилась в небо и, достигши нужной высоты, легла на заданный курс. Не прошло и получаса, как на КП полигона «Плесецк» из далекой Камчатки поступил доклад: «Учебная головная часть точно поразила заданную цель».

* * *

Старший инженер 1-го государственного испытательного космодрома «Плесецк» Владимир Нестерец совсем не бедствовал. Участвуя в испытаниях боевого ракетного комплекса «Тополь-М», он понимал, что допущен к святыне нового вооружения российской армии в РВСН. Государство позаботилось и о социалке этих специалистов. По ведомственному «четырехсотому» приказу министра обороны офицер со всеми надбавками получал около ста тысяч рублей в месяц. Не каждому гражданскому инженеру такая зарплата могла даже присниться, а тут деньги наяву, да еще ежемесячно. Это была плата государства за его допуск к секретным материалам и работе с ними.

Поэтому всего хватало: квартира, автомобиль, гараж и прочие атрибуты для полнокровного бытия по программе минимум. Привозимый ежегодный южный загар говорил, что он любит море и заботится о своем здоровье.

У командования он был на хорошем счету, хотя часто высказывался критически о проблемах в ракетостроении, о чем свидетельствовали «проколы» в пусках ракет последнего времени. Советскую систему контроля над производством ракетного оружия он считал лучшей. Но для этого были чисто объективные условия после распада СССР. Теперь два независимых государства — Россия и Украина — ковали оружие для россиян.

Но червь стяжательства неубиенный. Ненасытной утробе всегда всего мало. И в офицере, увидевшем, как жирует часть, причем малая, ничем умственно не выделенная, нашего общества, проснулась черная зависть иметь уйму денег, виллу у моря и к ней в придачу яхту, чтобы уже в этой жизни оттянутся по большому запросу. Эта шальная мысль преследовала его повсюду. Появились контуры программы-максимум, состоявшей из желания поскорее перебраться «на большую землю», заиметь там квартиру. Но очередь на отселение из режимного объекта, каким являлся космодром «у самого не синего, а Белого моря», как говорили отставники, где-то терялась в просторах неспокойной заснеженной пустыни Арктики. Устроиться на гражданке, тем более с такой специфичной специальностью, как космос и испытание ракетных комплексов, было проблематично. И появилась в голове у него заноза рыночно-шпионского свойства. Она напоминала ему каждый день, как только он просыпался, симптомами своего болевого присутствия.

И он решил получить гонорар от американцев за собранный и предоставленный им свой товар, состоящий из сведений, собранных на полигоне «Плесецк» в ходе испытаний ракетной техники. Проблем собрать материал для янки не составляло, он лежал везде: и в кабинетах, и у испытательного «стола», и в откровениях коллег. Главная незадача покоилась в другой плоскости: как, кому, когда, где и за какое вознаграждение передать собранные секретные данные?

«Можно связаться с американским консульством в Санкт-Петербурге, — размышлял Нестерц, — но есть опасность засветиться. Контрразведка в северной столице такая же мощная, как и в Москве. Лучше это сделать на Украине, в знакомых городах Днепропетровске или Киеве? Все же Киев, наверное, надежнее».

В очередной отпуск он оказался в Киеве. Это случилось 6 апреля 2006 года. Проверяясь и соблюдая меры предосторожности в попытке уйти от возможного «хвоста», он подошел к телефонному автомату и набрал номер посольства США в украинской столице.

— Слушаю вас, — ответила трубка с явным акцентом.

— Я располагаю секретной информацией о ракетном комплексе «Тополь-М». Готов с вами поделиться ею за соответствующее вознаграждение, — быстро проговорил продавец товара.

Американец задал несколько уточняющих вопросов, чтобы убедиться, что перед ним не сумасшедший.

— Как вы выглядите?

Нестерец описал себя.

— Тогда я вас приглашаю в посольство. Знаете, как доехать?

— Да…

— Ну, тогда я вас жду! Офицер был ошарашен такой быстротой в принятии решения.

«Никакой конспирации. Как же так? Он или бесбашенный, или мне не верит, что я могу быть важным источником информации, — подумал Нестерец, — меня же могут элементарно засечь».

Скоро он оказался у светлой коробки четырехэтажного здания, огороженного высоченным забором. В стороне на двух «лапах» стояла черная плита, на которой были выбиты на двух языках слова. В верху на английском: «THE EMBASSY OF THE UNITED STATES OF AMERICA», а чуть ниже «Посольство Сполучених Штатiв Америки». На крыше дипломатического представительства стояла высокая надстройка прямоугольной формы.

«Видать внутри мощная аппаратура стоит, скрываемая от глаз посторонних», — подумал продавец секретов.

И вот встреча состоялась. Встречающий клерк провел россиянина в кабинет. Из-за стола встал средних лет американец с ни чем не привлекательной внешностью.

— Моррис Стэнли, — представился он. — Резидент ЦРУ.

— Подполковник Нестерец, — отрекомендовался офицер. — Старший инженер-испытатель космического ракетного полигона «Плесецк». Имею прямое отношение к разработке и испытаниям новейших ракет, в том числе и ракеты «Тополь-М».

— Расскажите вкратце о полигоне.

Офицер стал торопливо говорить о структуре испытательного центра, мешая природные условия, ландшафт местности и настроения личного состава.