Руины некомпетентности - Анатолий Терещенко

В сентябре 1936 г. майор ГБ Л.Л. Никольский, он же Орлов, был направлен в Мадрид в качестве резидента НКВД и главного советника по внутренней безопасности и контрразведке при республиканском правительстве. Во время пребывания в Испании был одним из организаторов вывоза в Советский Союз испанского золотого запаса.

С началом репрессий, когда стали отзывать разведчиков в Москву, а там судить и, как правило, расстреливать сторонников Ягоды, он насторожился.

Орлов привлек к конкретной работе мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона и ее любовника Константина Родзевича по физическому уничтожению нескольких наших эксагентов, в том числе Игнатия Рейсса.

Вот как описывает встречу Рудольфа Абеля с Орловым в гостинице «Метрополь» в Валенсии писатель и переводчик Кирилл Викторович Хенкин.

Со слов Абеля:

«Войдя в гостиницу, я сказал дежурному, что мне нужно видеть товарища Орлова. После некоторого ожидания меня проводили. Если не ошибаюсь, на седьмом этаже…

Орлов вошел в комнату, сел на довольно значительном от меня расстоянии. Меня поразила его ухоженность. Было видно, что он только принял душ, только что побрился. Разумеется, с одеколоном. Он был одет по-утреннему: в серых фланелевых брюках, в шелковой рубашке без галстука. На поясе — открытая замшевая кобура с игрушечного размера пистолетом «Вальтер» калибра 7,65.

Выслушав мои путаные объяснения: кто я, зачем, от кого и откуда приехал и почему пришел именно к нему, — он не приказал охране меня пристрелить. И такое бывало! А ведь это оказалась спецчасть, подчиненная Орлову, — там занимались подготовкой к партизанской войне в тылу врага…

Для меня… встреча эта была шоком: первый представитель великого Советского Союза, которому я тогда поклонялся, выглядел самодовольным, холеным, вальяжным типом. Мне казалось, что добровольцам, примчавшимся из другой страны, чтобы поставить на кон свою жизнь в борьбе с фашизмом, могли бы оказывать более радушный прием. Короче, сияющий образ Советского Союза для меня в тот момент чуточку потускнел.

Кроме этой встречи в «Метрополе» мне пришлось видеть Орлова еще один раз мельком в Барселоне. Я запомнил лишь, как вскочили и вытянулись тогда все присутствующие в комнате. Это было незадолго до его бегства в Канаду, а оттуда — в США…»

Уже с осени 1936 г. начались масштабные репрессии. Были сняты с постов и физически уничтожены многие из тех, кто считался основателем ВЧК: Глеб Бокий, Яков Петерс, Иосиф Уншлихт, Федор Эйхманс и др. Дипломатов и других работников советских загранучреждений тоже стали приглашать «на доклады» в Москву, откуда они больше не возвращались. Так, в течение 1937 г. один за другим были отозваны в столицу полномочные представители СССР в Мадриде: М.И. Розенберг и Л.Я. Гайкис. Вскоре они были осуждены закрытыми судами и приговорены за измену Родине к ВМН — расстрелу.

Гайкис — в августе 1937 г., Розенберг — в марте 1938 г. Эти сведения Орлов получил от своих друзей из Москвы.

17 февраля 1938 г. внезапно скончался его начальник — глава Иностранного отдела (ИНО) НКВД — внешняя разведка — Абрам Слуцкий.

В июле того же года Орлов получил приказ прибыть на советское судно «Свирь» в Антверпене для встречи с Сергеем Михайловичем Шпигельгласом — новым его руководителем, назначенным на должность исполняющего обязанности начальника ИНО НКВД СССР. Его считали «особо засекреченным разведчиком». Оперативный псевдоним «Дуглас». Специализировался по тайным убийствам и похищениям предателей СССР, особенно среди сотрудников НКВД.

Судьба его такова: осенью 1938 г. он был арестован по обвинению в «сотрудничестве с иностранными разведками и участии в троцкистском заговоре в НКВД». Расстрелян 29 января 1941 г. на полигоне «Коммунарка».

На предложение приехать «в гости» к своему новому начальнику Орлов ответил отказом. «Нет, я туда не поеду. Это ловушка», — подумал Александр Михайлович. Он понял, что его ждет участь многих коллег. И тут же спонтанно созрело решение: немедленно бежать из Испании. Похитив 60 000 долларов из оперативной кассы, он вместе с женой и дочерью тайно из Испании отбыл во Францию, а оттуда через Канаду — в США.

Перед побегом он направил Сталину и Ежову письмо-предупреждение, что в случае репрессий против его родственников, оставшихся в СССР, он выдаст советских агентов во многих странах. В дальнейшем в США он проживал под именем Игоря Константиновича Берга.

В 1953 г. Орлов опубликовал книгу «Тайная история сталинских преступлений», в 1962 г. — книгу «Пособие по контрразведке и ведению партизанской войны». Исходя из содержания этой книги, Орлов располагал довольно-таки глубокими и разносторонними данными о деятельности внешней разведки и контрразведки органов госбезопасности и, конечно же, об агентурном аппарате.

По его признанию, в течение двенадцати лет им никто не интересовался. Думается, это было, мягко говоря, неправдой. Миграционный режим в США всегда был жесткий.

И все же его допросили в ФБР. С его слов, он рассказал американцам только о методах в работе органов госбезопасности СССР в Европе и внутри страны, но якобы не выдал ни одного нашего агента, известного ему во время работы в НКВД, в том числе пожалел и группу Кима Филби и всю знаменитую Кембриджскую пятерку. И действительно, некоторая агентура осталась нетронутой многие годы до естественного ухода ее из жизни.

По другим данным, для того чтобы получить вид на жительство в США, он заручился поддержкой американских спецслужб. Для этого он сообщил янки некоторые детали о деятельности подразделений на Лубянке и о непосредственно руководимых им агентов, которые наша разведка так и не нашла по старым адресам. Это могло свидетельствовать об их провалах в результате предательства. По чьей вине — ни тогда, ни тем более сегодня трудно определить.

Семейство Орлова длительное время жило, как в коконе, боясь санкций со стороны Кремля. И все же советский разведчик, «охотник за шпионами» Михаил Феоктистов в 1960-х гг. нашел место проживания Орловых. На предложение вернуться в СССР без последствий, с возвращением ему наград и званий, он ответил отказом. Правда, Орлов проникся доверием к советскому разведчику и передал ему список кандидатов на возможную вербовку органами КГБ американцев в качестве агентов.

После внезапной смерти Орлова федеральный судья опечатал и отправил в архив все его документы.