Гостомысл - Александр Майборода

Ратиша развалился на покрытой мохнатой шкурой лавке у стены и лениво следил глазами за князем. По беспокойным огонькам в глазах было заметно, что ему хочется заговорить, но он опасается мешать князю.

Наконец Гоетомысл оторвался от текста и осторожно перевернул страницу. Ратиша счел это за сигнал к действию.

— Князь, — заговорил он, — что за чудную книгу ты читаешь? Я думал, что это греческая книга, да не видел я таких книг раньше.

Гоетомысл повернул голову и сказал:

— Ратиша, это не греческая книга.

— А какая же? — приподнялся на руке Ратиша.

— Понимаешь, это очень древняя книга, — с задумчивой грустью в глазах начал пояснять Гоетомысл, — настолько древняя, что ее написали еще до рождения прадеда моего Волхова. Она рассказывает о начале времен, когда наше племя только пришло в эти места.

— Я читал об этом в греческих книгах, — они пишут, что наше племя пришло в эти места с юга, — обрадовался разговору Ратиша.

Гоетомысл покачал головой и проговорил:

— Греки ничего не знают об этом, они даже толком не знают о временах до великого потопа. Тогда в этих местах лежал толстый слой вечного льда. Греки диким племенем скитались по горным местам. А наш народ уже тогда жил в городах на благодатных равнинах вокруг Южного озера. Наш народ достиг высочайшей культуры, обладал великими знаниями. Но пришла беда: случилось землетрясение, и перемычка, охранявшая озеро от вод большого океана, рухнула, озеро переполнилось, и наши города погибли. Оставшимся в живых пришлось уходить на север. Но здесь они столкнулись с дикими племенами кочевых германцев, которые шли из Азии со стадами в поисках новых пастбищ. Германцев нашему народу удалось прогнать, но в стычках с ними мы снова потеряли много людей. Пришлось идти еще дальше на север в пустынные места. Вокруг озера Ильмень нам удалось осесть, построить новые города и долго жить мирно. Когда народ восстановил численность, часть людей пошло на юг, на запад, на восток. Поляне, древляне и другие нынешние племена — это часть нашего народа. Поэтому мы говорим на похожем языке, у нас единый облик и у нас похожие обычаи.

Ратиша сел и спросил:

— Кстати, князь, о льде. Медвежья лапа говорил, что лед с Нево-озера сойдет через три недели. Но вот что мне рассказывал кормчий Сом, — лед с Нево-озера сходит не одновременно, сначала он отходит от берегов южного берега, там солнце жарче, к тому же Волхов, несущий более теплые воды из Ильменя, отгоняет лед. Поэтому, когда у нас лед только отойдет от берега, южная часть Нево-озера будет уже очищена ото льда, и там можно будет ходить на судах...

Гостомысл вскочил.

— Ты, думаешь?! — в тревоге перебил он Ратишу,

Ратиша встал и подошел к князю.

— В этом году зима была холоднее. Но, может, она нам показалась холоднее, потому что мы на севере, а не на юге? Как я помню, в это время в городе льда у берега почти нет, — сказал он.

Гостомысл беспокойно прошелся по комнате, затем остановился перед Ратишей и воскликнул:

— Ратиша, ты понимаешь, что ты сказал?

— Что? — удивленно округлил глаза Ратиша.

— То, что все это срывает наши планы! — со слезами в голосе крикнул Гостомысл.

— Почему?! — спросил Ратиша.

— Потому что, ожидая, когда здесь сойдет лед, мы прозеваем подход помощи данам! — воскликнул Гостомысл. — А сколько их придет до того, как мы сможем подойти к городу?!

— Но корабли среди льда не пройдут, — напомнил Ратиша.

— Тогда надо идти по льду на санях, — сказал Гостомысл.

— Необычно это. В это время на льду много промоин. И когда мы подойдем к городу, то между нами и городом окажется чистая вода. Так что на санях тоже не подойдешь к городу, — сказал Ратиша.

— Правда, — сказал Гостомысл и, опустив голову, заплакал, причитая: — Ах, не придется мне вернуться в родной город... Будут над нашим племенем властвовать чужеземцы. А мне придется умереть.

Ратиша обнял его за плечи.

— Не плачь, князь, сейчас мы позовем воевод, думаю что-либо вместе придумаем, — сказал он.

Гостомысл поднял голову и проговорил:

— Зови воевод, мой друг, скорее зови, теперь нам нельзя ждать. Завтра может оказаться поздно.