Битва за Рим - Колин Маккалоу

Сервий Сульпиций Гальба доставил о нем первые конкретные сведения, явившись в Рим в феврале, потрепанным и без свиты.

Новый старший консул, Луций Юлий Цезарь, сразу же созвал Сенат — выслушать сообщение Гальбы.

— Я был узником в Ноле в течение шести недель, — поведал Гальба притихшей палате. — В мои намерения не входило посещение Нолы, но поскольку я находился поблизости, а в Ноле имеется многочисленное самнитское население, в последний момент я решил завернуть туда. Остановился у одной старой женщины, матери моего лучшего друга — римлянки, разумеется. И она рассказала, что в Ноле творятся странные вещи. Римлянам и латинянам стало вдруг невозможно покупать на рынке товары, даже продукты! Ее слугам пришлось на повозке отправиться в Ацерру за припасами. Когда мы шли по городу, вид моих ликторов и солдат вызывал у толпы крики и шиканье.

Гальба был подавлен, не без оснований опасаясь, что повесть о его приключениях окажется не слишком воодушевляющей.

— Ночью, после моего прибытия в Нолу, самниты закрыли городские ворота и полностью заняли город. Все римляне и латиняне были арестованы и находились в своих домах под охраной. Самниты стояли у всех входов и выходов. И там я оставался до тех пор, пока принимавшей меня женщине не удалось три дня назад отвлечь внимание стражи от задних ворот, так что мне удалось выскользнуть из дома. Одетый самнитским торговцем, я сумел бежать через городские ворота прежде, чем была послана погоня.

Скавр наклонился вперед:

— Видел ли ты кого-нибудь из начальников во время твоего заключения, Сервий Сульпиций?

— Никого, — ответил Гальба. — Я разговаривал только со стражниками у главных дверей.

— И что же они тебе говорили?

— Только то, что в Самнии восстание, Марк Эмилий. Я не могу ручаться за то, что они говорили правду, поскольку когда я предпринял попытку бежать, то в дневное время прятался от каждого, кто выглядел как самнит. Но когда я добрался до Капуи, то обнаружил, что там никто не знает о восстании, по крайней мере в этой части Кампании. Днем ноланские самниты держали одни ворота открытыми и делали вид, что все в порядке. Когда я рассказал в Капуе о том, что со мной случилось, там были изумлены. И обеспокоены, должен добавить! Дуумвиры Капуи попросили меня прислать им дальнейшие распоряжения Сената.

— Как ты питался во время заключения? Неужели твоей хозяйке приходилось делать закупки в Ацерре? — спросил Скавр.

— О, пищи было очень мало. Хозяйке разрешили покупать ее в Ноле, но только некоторые продукты и по разорительным ценам. Ни одному римлянину или латинянину не позволили выйти из города, — ответил Гальба.

Во время слушания Сенат был заполнен. Когда комиссия Вария бездействовала, сенаторы объединяли ряды в стремлении к какому-либо драматическому зрелищу, которое могло бы заменить им яркие впечатления от работы комиссии Вария.

— Можно мне сказать? — спросил Гай Марий.

— Если никто более старший не пожелает говорить, — холодно ответил младший консул Публий Рутилий Луп. Он получил фасции в феврале и не был сторонником Мария.

Никто не вызвался выступать раньше Мария.

— Если Нола держит под арестом своих римских и латинских граждан и подвергает их лишениям, то не может быть сомнений: Нола подняла восстание против Рима. Давайте разберемся: в июне прошлого года Сенат направил двух своих преторов, чтобы они расследовали то, что наш уважаемый консуляр Квинт Лутаций назвал «италийским вопросом». Около трех месяцев назад претор Квинт Сервилий был убит в Аскуле. При этом погибли все римские граждане, проживавшие в этом городе. Около двух месяцев назад претор Сервий Сульпиций был схвачен и подвергнут заключению в Ноле, как и все прочие римские граждане города. Два претора и два ужасных инцидента: один на севере, другой на юге. Вся Италия, даже в самых ее глухих уголках, знает и понимает значение и важность римского претора. Тем не менее в первом случае, отцы Сената, совершено убийство, а во втором случае — долговременный арест. Благополучный конец заключения Сервия Сульпиция целиком зависел от стечения обстоятельств, позволивших ему бежать. Однако, как мне кажется, Сервию Сульпицию также предстояло умереть. Два римских претора, оба с проконсульским империем, — и на них напали, не боясь ответных мер. О чем это свидетельствует? Только об одном, отцы Сената! Аскул и Нола отважились на это, потому что чувствуют себя в безопасности и полагают, будто мы не отомстим! Другими словами, Аскул и Нола надеются, что Рим окажется в состоянии войны с такими областями Италии, которые поддержат их еще до того, как будут предприняты карательные меры.

Палата сидела, стараясь не упустить ни одного слова, сказанного Марием. Делая паузы, он переводил взгляд с одного лица на другое, задерживаясь на некоторых: у Луция Корнелия Суллы, например, заблестели глаза, а на лице Квинта Лутация Катула Цезаря запечатлелся забавный испуг.

— Я виновен в том же самом преступлении, что и все вы, отцы Сената. После смерти Марка Ливия Друза никто не сказал мне, что может разразиться война. Я начал неверно о нем думать. Когда после марша Силона на Рим ничего не произошло, я посчитал, что это еще одна уловка италиков, намеренных добиться гражданства. Когда марсийский делегат передал принцепсу нашего Сената объявление войны, я и на это не обратил внимания, потому что оно исходило только от одного из италийских народов, хотя в делегации были представлены целых восемь. И я — честно признаюсь — в глубине души не мог поверить, что в наши дни какой-либо из италийских народов может начать войну против Рима.

Оратор сделал несколько шагов, пока не оказался у закрытых дверей, откуда мог обозревать всю палату.

— То, что рассказал Сервий Сульпиций, полностью меняет дело и проливает свет также на события в Аскуле. Аскул — город пиценов. Нола — город кампанских самнитов. Ни тот, ни другой не являются римской или латинской колонией. Я думаю, нам следует прийти к заключению, что марсы, пицены и самниты объединились против Рима. А может быть, в этом союзе участвуют и все восемь народов, приславших к нам депутацию некоторое время назад. Я думаю, что, передавая принцепсу Сената формальное объявление войны, марсы честно предупреждали нас, в то время как другие семь народов не позаботились о таком предупреждении. Марк Ливий Друз неоднократно говорил нам, что италийские союзники находятся на грани войны. Теперь я верю ему, и более того, я думаю, что италийские союзники уже переступили эту грань.

— Ты действительно веришь, что опасность войны существует? — переспросил великий понтифик Агенобарб.

— Да, Гней Домиций.

— Продолжай, Гай Марий, — сказал Скавр. — Я хотел бы выслушать тебя, прежде чем выступлю сам.

— Я мало что могу добавить, Марк Эмилий, кроме того, что мы должны провести мобилизацию, причем как можно быстрее. К тому же необходимо приложить усилия, чтобы составить более точное представление о масштабах этого союза, созданного против нас. Надлежит двинуть все имеющиеся у нас сейчас войска на защиту наших дорог и доступа в Кампанию. Следует также собрать данные об отношении к нам латинян и поразмыслить над тем, как собираются выжить наши колонии во враждебных регионах, если война действительно начнется. Тебе ведь известно, что у меня большие владения в Этрурии, как и у Квинта Цецилия Метелла Пия и у многих других из семьи Цецилиев. Квинт Сервилий Цепион обладает большими земельными участками в Умбрии, а Гней Помпей Страбон и Квинт Помпей Руф владеют Северным Пиценом. По этим соображениям хорошо бы удержать Этрурию, Умбрию и Северный Пицен в нашем лагере, для чего стоило бы немедленно начать переговоры с их местными предводителями. Кстати, что касается Северного Пицена, то его местные предводители сидят здесь, в палате. — Марий слегка повернулся к принцепсу Сената Скавру. — Не говорю уже о том, что я должен лично командовать военными силами Рима.