Исторические романы - Саймон Скэрроу

- О чем ты говоришь? - спросил Паво едва слышным шепотом.  Вдалеке он услышал рев Амадокуса и других ветеранов, которых грубо загнали в камеры.

Гурджес сморщил губы. Он заколебался, указывая на свиток, который держал в руках. Затем он продолжал: - Этот человек - легионер, Паво.  Отправлен сюда из Рима по императорскому приказу. Тебе предстоит сразиться с варваром  Бритомарисом.  Насмерть.

Паво посмотрел на солдата с каменным лицом. Ему было известно имя Бритомарис. В то утро на тренировке новобранцы говорили о поражении Капитона. По лудусу ходили слухи, что Бритомарис ест младенцев на завтрак, что он родился в Подземном мире, что его гениталии  могут  разорвать пополам девственницу-весталку.

- Я так понимаю, что бой состоится на Юлианской площади в Риме. Впечатляющее место, - сказал Гурджес, выводя Паво из ступора.  Ланиста снова хмуро посмотрел на солдата. - Очень жаль, что у нас не будет возможности увидеть как ты сражаешься на Арене  здесь, в Пестуме.  Ради нас обоих.

Солдат хмыкнул: - Если позволишь, - хрипло начал он. Гурджес устало кивнул, и солдат повернулся к Паво. - Меня зовут Луций Корнелий Макрон. Я,  оптион Второго Легиона.  Я здесь, чтобы подготовить тебя к бою.

- Кто тебя послал?

Макрон поджал губы: - Приказ подписал Марк Антоний Паллас.

Паво рассмеялся: - Значит, это то же самое, что и от самого Императора.

- Приблизительно так, парень. -  Он сузил глаза на Паво.  - Тебе знакомо это имя?

- Можно и так сказать, - ответил молодой рекрут, его настроение быстро улучшалось. - Паллас был тем человеком, который убедил Императора приговорить моего отца к смерти на Арене. Я слышал, что Клавдий собирался пощадить его жизнь, пока этот грек этот грек, целующий ему задницу.  не повлиял на его решение. Этот его помощник выполняет большую часть его приказов.

- А, Мурена? - пробормотал Макрон.

- И он тоже- кивнул Паво. - Эти два тупых  вора.

- Расскажешь мне об этом позже … -  Макрон оборвал его, осознавая политическую опасность критики императорского двора в присутствии ланисты.  Гурджес показался Макрону человеком ненадежным. - Хватит болтать. Приступим к делу. Как видишь, я уже уладил этот вопрос с твоим ланистой.  Судя по тому, что мне сказали, ты отлично владеешь мечом, так что мы не совсем облажаемся.

Гурджес  прочистил горло. Макрон бросил на него взгляд.

- Насчет моей компенсации, за работу в моем лудусе - осторожно сказал ланиста.  -  Мне не хотелось бы терять деньги.

Макрон достал из-под туники мешок, наполненный монетами, и швырнул его ланисте, который поймал мешок ладонями и облизал губы, заглянув внутрь.

- Я полагаю, это выглядит достойной компенсацией, -  жадно сказал ланиста. - И я полагаю, ты останешься с нами, оптион?

- Ты, должно быть, шутишь, - сказал Макрон. - Я куплю себе хорошую теплую постель в уютной гостинице в городе. Он смотрел, как таракан бегает по полу. -  По мне лучше даже дерьмовая кровать, чем оставаться  ночевать в этой  вонючей дыре.

Гурджес раздраженно хмыкнул и повернулся, чтобы уйти. Макрон проводил его взглядом, а затем нахмурился, глядя на горшки и чашки, разбросанные по зполу.  Он оценил  взглядом Паво, и по выражению его лица новобранец понял, что солдат не одобряет увиденное.

- Это было  весьма долгое путешествие, - сказал он наконец. - Мы начнем завтра на рассвете. Тебе лучше помолиться, чтобы ты был более эффективен с мечом, чем с кулаками, парень. Ради нас обоих.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Как и обещал, на следующее утро Макрон ждал Паво на тренировочной площадке лудуса. Оптион устремил свой стальной взгляд на молодого рекрута, когда тот шел через восточный портик. Бойцам Школы Гладиаторов на завтрак в камерах давали кусок черствого хлеба и кружку кислого вина.  Букко и другие новобранцы возобновили свою работу  с палусами, расположенных рядом с солнечными часами в центре двора, в то время как Амадокус и ветераны практиковались в бою парами в дальнем конце площадки.  На противоположном конце для Макрона был воздвигнут единственный настил. Пара  мешков изсвиных шкур и комплект полных легионерских доспехов, состоящий из шлема, кирасы и бронзового пояса, а также щита и походного хомута, были разложены оптионом на земле в тени. Ланиста глянул  вниз с балкона и пристально посмотрел на Макрона. Он выглядел недовольным перспективой солдата, обучающего новобранца своей Школы.  Паво предположил, что Макрон мог выставить Каламуса в дурном свете, а в лудусе авторитет тренера был абсолютным. Он попытался отгородиться от всего остального и подошел к офицеру с чувством тяжести в животе при мысли о том, что его выставят в паре против Бритомариса.

- Ты опоздал, - прорычал Макрон, указывая на солнце, сияющее над черепицей.

- Извините, - сказал Паво.

- Извините,  господин, - поправил его Макрон.

Паво посмотрел на офицера. - Ты забываешь, с кем разговариваешь, оптион. Ты всего лишь инструктор по строевой подготовке. Я военный трибун, заместитель командира Шестого легиона. И обращайтесь ко мне правильно в будущем.

- И ты забываешь, что находишься в гребаной Школе, - прогремел Макрон, его лицо потемнело, кровь закипела между висками. - Ты больше не трибун. И, честно говоря, меня не очень-то волнует, что какой-нибудь привилегированный раздолбай свысока разговаривает с новым героем Рима.

- Героем?

Макрон коротко кивнул:- Награжден самим Императором.

Паво впился ногтями в ладони, плотно сомкнув губы. Как бы ему ни не хотелось это признавать, Макрон был прав.  Он имел право командовать.  У него была имперская власть.  Паво был лишен прав и приговорен к Арене.  Согласно строгим общественным нравам Рима, он был ничем не лучше обычного раба.

- Еще раз оспоришь мою власть, и я прикажу Каламусу тебя поколотить. Понял?

- Да. . господин, - сказал Паво сквозь стиснутые зубы.

Макрон был в дурном настроении. Единственной гостиницей, в которой среди ночи оказались свободные номера, была  Пьяная коза»-вонючая выгребная яма на окраине Пестума. Вино было на вкус как ослиная моча, а счет вызывал слезы. Он провел ночь на неудобном соломенном матрасе и был разбужен служанкой трактирщика, выгнавшей его за час до рассвета. В то утро Макрон отправился в Школу с затуманенными глазами и дико голодный, и, к своему шоку, обнаружил, что стал  сожалеть о дне, когда его наградили. То, что должно было стать самым гордым моментом в его жизни, быстро превратилось в кошмар.  Мало того, что у него было очень мало времени на