Георгий Юматов - Наталья Тендора

Трения начались после смерти мамы. Я думаю, что Муза тоже была в том виновна, ведь то место на Ваганьковском кладбище «выбил» все тот же Валера. И мне об этом говорила сама Муза: «Так трудно было добыть это место, его нам устроил Валерка. Если бы не он, не знаю, что бы мы делали».

Когда Жора умер, брат ее спросил: «Муза, где ты будешь его хоронить?» – «Как где? С мамой». А Валерка сам уже себя не очень хорошо чувствовал… – «Ты что, Муз, с ума сошла? Я это место пробивал, ты сейчас туда похоронишь Жору… А куда, если что, – меня?» И Муза ему ответила: «Ну и что… Места, что ли, нет на кладбище?» Вот в чем была причина скандала. Жена Валеры тоже была возмущена таким решением, так как прекрасно понимала, что похоронить человека на Ваганьковском кладбище не так просто. Вот с этого у них все и началось…

У нас с Музой тоже был разговор. Я ей сказал: «Муз, ты меня, конечно, извини, но Валера где-то прав, и место это выбил он». – «Ну что, я теперь буду бегать, чтобы его похоронить?» – «Ну ты бы тоже могла к этому кого-то подключить, ту же Гильдию киноактеров, Дом кино и того же Михалкова. Все-таки Жора такой популярный артист, тем более, после «Офицеров» все его так любят». Я тоже считаю, что в тот момент она к Валерке отнеслась не очень порядочно. Действительно, если разобраться: кто Жора был ее маме – чужой человек, а его положили вместе с ней, а сына неизвестно куда… За это семья брата на Музу и обиделась.

Еще у Музы была привычка все прятать, у нее все время что-то «пропадало». Сказывался, видимо, возраст – она просто забывала место, куда перед этим что-то положила. Однажды она мне звонит: «Коля, не знаю, что делать, у меня пропали деньги…» – «Да, что ты, Музик, этого не может быть. А кто у тебя был?» А у нее приятельница была, Наташа, с которой они дружили много лет. «Вот Наташа, – говорит, – была, Тамара с Борисом (тоже ее друзья)…» Звоню Наташе: «Слушай, там у Музы что-то опять пропало. Поедем – поищем. Может, что-то найдем…» Мы поехали. И нашли деньги.

Когда Жора умер, «командовал парадом» Мережко. Он очень помогал Музе с Жорой. В основном работал-то Жора, а у Музы кроме фильма «Чемпион мира», в котором она выступила в паре с Чередниченко, первой женой Переверзева, ничего достойного и не было. В том фильме было три героини: главная – Чередниченко, Клава Хабарова и Муза.

Никогда ничего не слышал про родственников Жоры, а ведь я частенько бывал на праздниках в этом доме. Единственно, кто приходил к нему, так это его фронтовые друзья. И потом он очень дружил с писателем Борисом Васильевым и его прелестной женой. Интересно, что Мережко я там никогда не встречал. Компания была неизменная. Еще у Музы была совершенно потрясающая подруга, царствие ей небесное, как сестра – Галя Громова. Именно она и обнаружила ее мертвой. Как-то мне говорит: «Звоню, звоню, а Музка не откликается… Два дня никто не подходит к телефону». Я ей: «Срочно звони Виктору, у него ключи…» Она его и вызвала. Муза уже лежала мертвая.

Если бы Жора, конечно, не пил, на сегодняшний день он был бы актером номер один. Даже если взять только один фильм «Белое солнце пустыни», то участие в нем Юматова дорогого бы стоило. А он запил…»

В конце 80-х наступила черная пора не только в жизни Юматова и Крепкогорской. Тогда львиную долю труппы попросили уйти из родного театра. Любимые народом артисты выживали, как могли: Геннадий Корольков, презираемый коллегами, подавал пальто в родном театре, Владимир Ивашов трудился на стройке разнорабочим… Нашей паре пришлось коротать дни на пенсию по военной инвалидности, которую Юматов получил вследствие нескольких лет затяжной переписки с ленинградским военным архивом, и президентскую премию – ее ему дали, узнав о бедственном положении актера.