Изабелла Католичка. Образец для христианского мира? - Жозеф Перес

В Барселоне, Валенсии, крупных городах Андалусии и Кастилии (Севилья, Кордова, Толедо, Сеговия, Бургос) «conversos» образуют многочисленные группы по принципу профессиональной принадлежности: мелкая и крупная торговля, ремесленничество, финансы. Так, в Бургосе, в одном из крупных интернациональных центров по продаже шерсти, появились настоящие купеческие династии, родоначальниками которых были новообращенные; их торговые компании заняли на этом рынке доминирующие позиции. Вновь открывшимся обстоятельством является то, что обращение евреев позволило им получить доступ к промыслам, которые были и оставались для них под запретом. Отныне в общественных делах и занятиях принимает участие относительно многочисленная группа новообращенных: в ходе XV века они входят в состав муниципальных властей, становясь эшевенами или членами городского правления. Другие получают доступ в круги духовенства или вступают в ряды монашеских орденов; благодаря своему культурному уровню они быстро поднимаются по служебной лестнице, добиваясь ответственных или престижных постов каноников, настоятелей...

Такое социальное продвижение новообращенных не могло не вызвать реакции. И если элитарные круги — королевская власть, аристократия, церковная иерархия — поощряли ассимиляцию «conversos», то народные массы были настроены к ним враждебно. Антииудаизм былых времен не видел большой разницы между иудеями и новообращенными, осуждая их в равной степени: плебс по-прежнему был убежден в том, что и те и другие его эксплуатируют. Как и в XIV веке, экономические трудности, связанные с политическими потрясениями, прекрасно подошли для всяческого рода провокаций. В 1449 году мятежи захлестнули Толедо; в 1467 и 1473 годах смуты, подобные тем, что бушевали в 1391 году, охватили и Андалусию.

Однако, несмотря на то что сосуществование христиан и евреев было отнюдь не гармоничным, последние все же обладали автономией, которая теоретически предоставляла им защиту от произвола. Известно, что большие еврейские общины формировали «aljama» — эквивалент городского управления, бывшего в ходу у христиан. Во главе «aljama» вставал совет, чья роль сравнима с ролью эшевенов, — эта ограниченная группа управляла общиной, опираясь на указы («takhanot»), написанные на иврите и испанском языке. Основной задачей «aljama» было распределять и взимать налоги, а также заботиться об интересах общины. Кроме налогов, причитавшихся правителям (более высоких, чем те, что взимались с христиан), «aljama» собирали подати, предназначенные для оплаты общих служб, например для поддержания раввинов и синагог. Последние были не только местом проведения служб: именно там проходили главные собрания, заседал суд, работали талмудические школы, собирались братства, которым было поручено помогать больным и нуждающимся, и т. д. У «aljama» были собственные магистраты, творившие правосудие в соответствии с предписаниями Торы; при этом истец имел возможность обратиться в королевский суд.

Мусульмане, оставшиеся в христианских землях (мудехары), обладали тем же статусом. Когда продвижение Реконкисты заставило их перейти под власть христиан, они получили определенные гарантии: христианские правители обещали уважать их язык и веру, права и обычаи, традиционные празднества. Всякий раз, когда их становилось много, мудехары, как и евреи, могли создавать автономные сообщества, носившие то же имя — «aljama». В этих общинах существовала собственная социальная иерархия: «alamin», которому были поручены экономические и финансовые вопросы (по сути он исполнял роль посредника между местным сеньором и жителями общины); совет старейшин; общее собрание; «alfaquis» (священнослужители); муэдзин; каиды — магистраты, как и нотариусы. Последние заведовали общим имуществом общины, составляли и приводили в исполнение завещания, вели учет браков и разводов, вершили правосудие (как уголовное, так и гражданское), когда дело касалось исключительно мусульман, однако их приговоры должны были пройти через судебные органы христиан. «Aljama» располагали по меньшей мере двумя общественными зданиями: мечетью и скотобойней (дабы не было сомнений в том, что животные были умерщвлены в соответствии с кораническим законом).

Итак, в XV веке христианская Испания превратилась в страну, одной из характеристик которой стало то, что сегодня мы называем коммунитаризмом. Преобладающее христианское общество «мирилось» (в оговоренном нами смысле этого слова) с присутствием еврейских и мусульманских общин, низведенных, разумеется, к подчиненному положению. Оно признавало за ними права, принимало во внимание их административный, налоговый и особенно юридический статус, а также учитывало принадлежность человека к той или иной общине (в том числе и к христианской) в зависимости от исповедуемой им религии. Каждая из этих трех групп обладала персональным статусом и особыми законами. Подобная ситуация не могла не удивлять и даже возмущать иноземных путешественников, пораженных тем, что «неверные», евреи и сарацины, пользуются в Испании полной свободой, имеют свои мечети и синагоги, говорят на родных языках, носят традиционную для своего народа одежду, отмечают собственные праздники... С интересом, но чаще с негодованием эти путешественники подмечали все, что свидетельствовало в Испании о неопровержимом восточном влиянии: гортанное произношение, одеяния, развлечения, кушанья, способ садиться на коня... Пройдет немало лет после создания инквизиции, изгнания иудеев и насильственного обращения мусульман, но западная Европа по-прежнему будет хранить в своей памяти образ Иберийского полуострова, «зачумленного» вследствие долгого сожительства с семитами, — образ страны, более напоминавшей владения Востока, нежели христианские земли.