Генерал Алексеев - Василий Цветков

Корнилов и Алексеев! Алексеев и Корнилов! Эти два имени, две ярких звезды, которыми началось утро новой России, останутся в потомстве, как два лучших имени Великой Русской Смуты, подобно тому, как Смутное время XVII столетия передало векам тоже два имени: Минина и Пожарского.

Алексеева в армии Добровольческой любили с искренней теплотой и почтительностью. Его внимание ко всем нуждам офицерства не утомлялось никогда, и это ценили и благодарно помнили всегда. Трогательно и верно эта интимность общего глубокого чувства к Алексееву подчеркнута была короткой надписью на венке от учениц, положенном на его гроб: “Еще не видели, но знали и любили!”»^{151}.

Память о генерале Алексееве продолжала жить на белом Юге. Один из старейших полков Добровольческой армии — «Партизанский» — был переименован в «Партизанский генерала Алексеева» пехотный полк. «Алексеевскими» стали 1-й конный полк Добровольческой армии, артиллерийская бригада, отдельная инженерная рота и бронепоезд 1-го бронепоездного дивизиона. Сильнейший линкор-дредноут Черноморского флота «Воля» был переименован в «Генерал Алексеев»^{152}.

Памяти генерала в 1918—1920 гг. было посвящено немало популярных изданий, брошюр, написанных как известными писателями, политиками, военными, так и простыми офицерами, соратниками, сослуживцами Михаила Васильевича. Большими тиражами издавались плакаты и открытки Отдела пропаганды с его портретом.

Вдова генерала продолжала активно заниматься благотворительностью. На фронте был хорошо известен санитарный «поезд имени генерала М.В. Алексеева», организованный Ростовским отделением Комитета скорой помощи чинам Добровольческой армии и находившийся под контролем Анны Николаевны. В белой кавалерии сражался сын генерала. Дочери работали в лазаретах. В 1920 г. семья выехала в Югославию, а позднее оказалась в далекой Аргентине, в Буэнос-Айресе. Ротмистр Шанрон дю Ларрэ стал супругом дочери генерала Корнилова.

В 1918 г., в одном из некрологов, написанных на кончину генерала, было отмечено, что «его прах недолго будет храниться в усыпальнице Екатерининского собора в Екатеринодаре, и мы надеемся, что надпись на венке… “Алексееву — Россия” скоро превратится в надпись на том памятнике, который ему поставят в Москве».

Надежда не сбылась: вместо Москвы и крипты Екатерининского собора прах генерала, вывезенный отступавшими белыми войсками, оказался на чужбине. Перезахоронение состоялось в соборе в Белграде, а затем на Новом кладбище, и здесь его могила заняла скромное место в ряду похороненных военнослужащих сербской армии.

Б. Суворин писал о символическом значении этого события: «Тело генерала Корнилова бешеная толпа сожгла и уничтожила: генерала Алексеева приютила братская Сербия. И в этом мы видим символ. В этом последнем изгнании генерал Алексеев еще раз, уже не по своей воле, связал свое имя с союзниками, которым он всегда оставался верным. Мы ждем и надеемся, что это изгнание не вечно и будет день, когда мы поклонимся его памятнику, его святой могиле в нашей Москве».

Надпись на небольшом памятнике состояла всего из одного имени «Михаил». Одно из объяснений подобной «краткости» заключалось якобы в том, что недоброжелатели Алексеева из числа правых, монархических групп, считавшие генерала «подлым изменником Государю», могли осквернить могилу. Ну а сторонники «теории заговоров» и в этом увидели подтверждение членства генерала в некоей масонской ложе, так как считается, что на надгробии масона может быть упомянуто только его имя.

Действительное же объяснение состоит в том, что по решению настоятелей храма и в согласии с местными сербскими властями на могильных плитах Алексеева и Врангеля первоначально были выбиты слова в православной традиции: «раб Божий воин Михаил» и «раб Божий воин Петр». Позднее на перенесенном на кладбище памятнике Алексеева часть надписи («раб Божий воин») оказалась стертой, и осталось лишь имя генерала, а еще позже у основания памятника была поставлена плита, на которой были выгравированы полные имена и фамилии похороненных в могиле и даты их кончины: Михаила Васильевича Алексеева, Анны Семеновны Пироцкой, Николая Гавриловича Пироцкого, Надежды Александровны Мориц, Зинаиды Гавриловны Александровой, Ивана С. Александрова.

Нельзя не отмстить также символической могилы-памятника «Генералу М.В. Алексееву и алексеевцам», установленной на Русском кладбище в пригороде Парижа Сен-Женевьев де Буа. Памятник возвышается в окружении ровных рядов могил чинов Алексеевского полка.

И только в 2010 г., но инициативе петербургского историка К.М. Александрова, группе энтузиастов из России удалось установить новую надгробную плиту, гораздо более соответствующую значению и памяти М.В. Алексеева в отечественной истории. Надпись на плите под знаком Алексеевского пехотного полка и православным крестом гласит: «Выдающемуся стратегу Великой войны, начальнику Штаба Верховного Главнокомандующего в 1915—1917 годах, основателю Добровольческой армии, Георгиевскому кавалеру и генералу от инфантерии Михаилу Васильевичу Алексееву, 1857—1918, от русских людей в год 90-летия завершения Белой борьбы на Юге России».

Остается только верить, что возрождение памяти о генерале Алексееве в современной России продолжится, и его заслуги будут определяться не мифическими «военными заговорами», а талантливой, самоотверженной и честной работой на благо Родины и армии.

Что можно к этому добавить? И нужно ли?

СЛАВА БОГУ!

1 сентября 2013 г.

Праздник Донской иконы Божией Матери.

Москва — Ожигово — Москва

ИЛЛЮСТРАЦИИ

^{Генерал от инфантерии М.Д. Скобелев с солдатами и офицерами 64-го пехотного Казанского полка. Стоит (третий слева) — полковой адъютант, подпоручик М.В. Алексеев. 1879 г.}

^{М.В. Алексеев в чине полковника}

^{Начальник штаба Киевского военного округа, генерал-лейтенант М.В. Алексеев. 1910 г.}

^{В штабе Киевского военного округа. Старший адъютант полковник М.К. Дитерихс (второй ряд слева) и начальник штаба округа генерал-лейтенант М.В. Алексеев (в центре). 1911 г.}

^{Супруги Алексеевы: Михаил Васильевич и Анна Николаевна. 1912 г.}