Легенды Царьграда - Андрей Виноградов

21 (239)^[265]. О мосте у Святого Маманта, по ту сторону [Города]. У Святого Маманта, по ту сторону, стоял большой мост, как в Халкидоне, с двенадцатью арками. Ведь текла там огромная река^[266], особенно в феврале месяце. Там стоял также бронзовый змей, а поскольку некоторые считали, что змей жил под мостом, то приносили ему в жертву немало девушек и множество овец, быков и птиц. Влюбившись в это место, некто Василиск^[267], который был одним из потомков цезаря Нумериана, построился и поселился на нем; там он построил и огромный храм Зевса^[268]. Все это Зинон разрушил на второй год своего царствования^[269].

22 (80)^[270]. О костях великанов. У храма святого Мины у Акрополя была найдена большая яма, когда его расчищали, и множество костей гигантских людей. Увидев их, пораженный император Анастасий [I]^[271] положил их во дворце как удивительную диковинку.

23 (110)^[272]. О статуе евнуха в Хелоне. У храма святого Прокопия в Хелоне стояла статуя некоего евнуха, у которого на груди написано: «Тот, кто переставит статуи^[273], пусть будет предан повешению». Была же это статуя спальничего Платона^[274], который был сожжен заживо во времена императора Василиска. А когда его родители попросили у императора поставить статую евнуха Платона в напоминание противящимся императору, тот не стал препятствовать. Когда же обновляли храм святого мученика, ее переставили на Ипподром. А дома этого евнуха сохраняются в Хелоне до сего дня^[275].

24 (79)^[276]. О месте Кинигия. На Кинигии прежде бросали насильственно убитых, и там было несколько статуй. Феодор Чтец^[277], отправившись туда вместе с хартулярием Имерием^[278], увидел там статую небольшого роста, но очень толстую. «А когда я стал ей удивляться, говорит Имерий: «Дивись, ибо это тот, кто заложил Кинигий». Когда же я сказал: «Максими[а]н строил, а Аристид^[279] сделал план», тотчас статуя упала со своей высоты, попала в Имерия и сразу убила его. Поскольку я испугался и убежал в [Великую] церковь, то, когда я стал рассказывать о случившемся, никто не поверил мне, пока я клятвами не подтвердил случившееся. Итак, родственники умершего и друзья императора отправились вместе со мной к Кинигию и прежде, чем приблизиться к трупу этого мужа, взглянули с удивлением на ‘труп’ статуи». А некий философ Иоанн^[280] говорит: «Я обнаружил, что под этой статуей высечено рельефное изображение того мужа, который погибнет [от нее]». Убедившись в этом, император Филиппик приказал закопать эту статую в том же месте».