Танец убийц - Мария Фагиаш

— Меня вызвали к генералу Петровичу.

— А Вы известили полковника Машина об этом?

— Все улажено.

Лейтенант недоверчиво посмотрел на него.

— Будьте осторожны. Эти собаки, может быть, заманили Вас в ловушку.

— Не меня. — Назойливость молодого человека начинала злить Михаила. — Как Вас зовут, лейтенант?

— Петр Живкович. Я представлялся сегодня Вам, господин капитан, — добавил он обиженным тоном. — Генерал объявил сегодня высшую степень боевой тревоги. Наверное, он получил какие-то сведения. Будьте осторожны.

— Я смогу о себе позаботиться, — отрезал Михаил.

— Будем надеяться. — Живкович небрежно отдал честь и вернулся к своему взводу.

Прошло три года с тех пор, как Михаил последний раз проходил под навесом из стекла и кованого железа и поднимался по ступеням в вестибюль, откуда можно было попасть в комнату адъютанта. Сегодня там восседал невысокий рябой лейтенант, на столе перед ним громоздились вахтенные журналы и списки посетителей. Сменившийся офицер собрался уже уходить, но, узнав Михаила, под началом которого он раньше служил, пожал ему руку и исчез так поспешно, как будто речь шла о его жизни.

— Капитан Милькович сегодня немного не в себе, — сказал рябой лейтенант, заметив, что Михаила озадачил явный недостаток товарищеских чувств у ушедшего. — Его жена вот-вот должна родить, это их первенец. Я думал, он оторвет мне голову из-за того, что я на пару минут опоздал.

— С четвертым ребенком он отнесется к этому спокойнее, — ответил Михаил. — Я вообще не знал, что он женат.

— Сразу видно, что Вы были в отъезде. Он женился на дочери генерала Цинцар-Марковича и поэтому не стал отпрашиваться с дежурства в эту последнюю ночь — видимо, опасается, чтобы его не обвинили в использовании своего положения зятя премьер-министра. Нашей злосчастной армии побольше бы таких людей, как он!

По тону, которым лейтенант сказал это, да и по тому, как Живкович вел себя, Михаилу стало ясно, насколько ухудшилось положение армии со времен короля Милана. Под его командованием ни одному офицеру не пришло бы в голову назвать ее «злосчастной» — каждый гордился возможностью служить. Принадлежал ли дежурный офицер к заговорщикам или, что также не исключалось, был провокатором? Михаил решил на его замечание никак не реагировать, а чтобы избежать дальнейших разговоров, сказал:

— Я вызван для отчета к генералу Петровичу.

— Да, да, я в курсе, — пробурчал лейтенант. — Он ждет Вас. Проходите прямо к нему. Вы же знаете, где его кабинет.

Три широкие ступени вели из вестибюля в небольшой зал, откуда можно было попасть в покои короля, салоны для приема и служебную комнату флигель-адъютанта. Старый Конак построили еще при Милоше, первом правящем князе Сербии, и, не считая небольших переделок, модернизация его не коснулась. Новый Конак использовался в основном для государственных актов, а в Старом Конаке располагалась резиденция короля.

Зал с охотничьими трофеями короля Милана пробудил в Михаиле давно забытые воспоминания. В одном углу стоял во весь рост с поднятой для смертельного удара лапой с устрашающими когтями огромный бурый медведь, которого завалил бывший король в лесах под Вальево[24]. Время, казалось, прошло здесь, не оставив следа, и Михаил нисколько не удивился бы, если бы из тени внезапно вышел Милан с приветственно протянутой рукой, в не застегнутом на верхнюю пуговицу кителе и упрямой прядью волос на лбу.

Михаил открыл ту из трех дверей, которая вела в кабинет флигель-адъютанта. В своем бело-золотом мундире, безупречно сшитом венским придворным портным, сидел за письменным столом и разговаривал по телефону Лаза, лепи[25]Лаза, как звали его в белградских салонах. Аппарат был одной из современнейших моделей, он стоял на отдельной тумбочке и обладал множеством кнопок и лампочек. Никто не смог бы упрекнуть короля Александра в том, что двор не оснащен современной техникой начала столетия.

Генерал Лаза ответил на воинское приветствие Михаила небрежным движением руки с наманикюренными ногтями и продолжал телефонный разговор. Последний раз они виделись два года назад, когда Лаза передавал умирающему Милану привет от его сына Александра. Та встреча нисколько не смягчила антипатию, которую они питали друг к другу со времени своего появления при дворе. Тогда Лаза был доверенным лицом собиравшейся разводиться королевы Наталии, а Михаил — офицером из свиты короля Милана. Поскольку Лаза так и остался верен королеве, король еще больше подливал масло в огонь, пока Лаза и Михаил не оказались в различных штабах.

Телефонный разговор продолжался еще несколько минут. Михаил намеренно не обратил внимания на движение руки генерала, разрешавшее ему не стоять по стойке «смирно». Наконец Лаза положил трубку, встал и протянул ему руку.

— Рад, что Вы снова с нами, Мика. Как говорится, Вы показали смерти кукиш в кармане?

— На этот момент, будем считать, да. — Михаил удержался, чтобы не сказать, что в Сербии туберкулез не главная причина преждевременной смерти молодых людей.

— Мне поступил Ваш рапорт с просьбой возвратиться на активную службу с первого августа, как там указано. Но сегодня только десятое июня.

— Согласен, господин генерал, — сказал Михаил и добавил: — Мне нужно какое-то время, чтобы освоиться. В конце концов, меня слишком долго здесь не было.

— Только три года.

— Так точно, господин генерал. Но я и до этого несколько лет не был в стране. Теперь я решил окончательно жить здесь, но это означает, что я должен акклиматизироваться, привыкнуть снова к жизни на родине.

— Неужели жизнь здесь так отличается от заграницы?

— Вы сами бывали за границей, господин генерал. Вы знаете, что там другая жизнь.

— И тем не менее Вы хотите вернуться навсегда. Почему?

— Потому что здесь я дома. Мне между тем уже тридцать семь лет, а у меня нет собственной семьи, нет ни жены, ни детей. Нет даже собаки. Туберкулез не наследственная болезнь, и врачи объявили, что я здоров.

Лаза сел и предложил стул Михаилу. Красивое, хотя и покрытое сеткой тонких морщин лицо пятидесятилетнего генерала походило на застывшую маску и не выражало никаких чувств, но Михаил знал, что за пустым взглядом темных глаз скрывается постоянно и напряженно работавший ум.

— Министерство предлагает Вам пост личного адъютанта в Конаке, — наконец сказал он. — Вы займете пост офицера, который возвращается в строй. Конечно, если у Вас нет возражений.

Михаил потерял дар речи. Служба во дворце при короле Александре! Ему не удалось скрыть свою растерянность.

— Это большая честь для меня, — пробормотал он и одновременно спросил себя, что может скрываться под этим предложением и что на это скажет полковник Машин. Михаил не сомневался: решение о его службе во дворце было принято именно здесь, в кабинете генерала. — Откровенно говоря, для меня предпочтительней была бы служба в войсках. Я просил об этом в своем рапорте.