Десятка из колоды Гитлера - Елена Съянова

…Он был серьезным ученым, экономистом, знатоком международного права, виртуозным пианистом и скрипачом, ценителем искусства, дружившим с артистической богемой двадцатых и тридцатых годов – от Элюара до Дали… А еще он был оратором и, обращаясь к многотысячной толпе, мог произнести такие вот, к примеру, фразы: «Уличный дворник одним взмахом метлы сметает в сточную канаву миллионы микробов. Ученый же гордится тем, что открыл одного единственного микроба за всю жизнь».

Он всегда вел себя как хотел: венчался с одной женщиной, а в мэрии расписывался с другой, спокойно курил на совещаниях, выдыхая дым в нос Гитлеру, смертельно боявшемуся рака горла, устраивал бешеную гонку за рулем автомобиля, в котором сидела чета Виндзоров, открыто дружил с евреями, мог, бросив все дела, улететь с очередной любовницей в Венецию на карнавал… А в это время по радио, на весь рейх, звучал его голос, с особой, точно гвозди вколачивающей интонацией:

«Человек должен признавать авторитет!.. Ни раса, ни кровь сами по себе не создают общности. Общность без авторитета немыслима…. Авторитет абсолютен! Авторитет – гармония! Авторитет – идеал!»

Сказать, что он был лицемером, значит не сказать ничего. Он был сутью режима, его сердцевиной, плотской спайкой меж двух слов – национал и социализм.

Гитлер говорил: «Народ – та же баба, которую нужно уметь взять (здесь фюрер употребил более выразительное слово). Нашему Роберту это всегда удавалось».

Роберту Лею действительно удавалось многое. Например, оставить без места в партии фактического ее основателя – Грегора Штрассера и стать начальником организационного отдела НСДАП. Позже, в считанные дни мая 1933 года так заболтать и запугать профсоюзных лидеров, что они почти все поддержали роспуск профессиональных союзов и образование Трудового фронта с ним, Леем, во главе. «Операция», как называл это мероприятие Гитлер, была проведена очень быстро, а главное – без лишнего шума. 30 апреля все здания профсоюзных комитетов оказались увешанными красными партийными флагами. Красный цвет – международный символ социализма – прежде всего бросался в глаза рабочим. Что из того, что в середине флагов был белый круг (националистические идеалы) и черная свастика (торжество арийской расы)?! Как позже признавались рабочие одного из заводов Боша, «красный цвет застилал нам глаза». Под флагами повсеместно висели листовки с «обещаниями» фюрера своим рабочим: два десятка пунктов, в том числе, например, обещание сделать 1 мая общенациональным праздником немецких трудящихся и оплаченным выходным днем. Об этом Лей особо договорился с теми же Бошем, Круппом и остальными, но рабочие об этом, конечно, не могли тогда знать. А уже 1 мая гауляйтер Берлина Геббельс организовал первое «общенациональное» празднование с парадом и митингом на аэродроме Темпельхоф, во время которого был использован такой эффект: свет на всем стадионе отключили и Гитлер остался один в ярких лучах мощных прожекторов. Именно там фюрер и произнес ключевую фразу – об окончании классовой борьбы и провозгласил девиз: «Немец, почитай труд и уважай рабочего».

Лея в это время на трибуне не было. Будущий руководитель самой массовой организации рейха занимался куда более серьезным делом – профсоюзными кассами и фондами, конфискация которых уже шла по всей Германии. По форме это был чистый грабеж с применением вооруженных подразделений СА и СС, но… Процитирую на этот раз Геринга, высказавшегося хотя и по другому поводу, но очень подходяще для этой ситуации: «В паре с законом все законно».

И все-таки… Снова и снова, сам собой встает навязчивый и прямой вопрос – почему они победили? Как сумели в считанные годы (если не месяцы) так изнасиловать самый стойкий, грамотный, решительный и разочарованный рабочий класс в мире, что он совершенно отдался их воле?! Много и нагло обещали? Но кто не обещал? Заигрывали, «потрафляли вкусам»? А какая партия этим не занимается? Грубо давили и запугивали? Все не без того же греха. А ведь этих «всех» тогда в политике крутилась сотня: партии-гиганты, вроде социал-демократов со своей историей, традициями, и партии-карлики, вроде той, из которой выросла и сама НСДАП, и партии средней руки, десятилетиями стойко державшие «свой» электорат…