Митридат - Виктор Поротников

— Ты достоин воинской славы, сын мой, — неожиданно для самого себя сказал Митридат. — Я велю Таксилу передать войско тебе. Иди и побеждай!

Митридат Младший широко улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами, отчего его загорелое лицо стало еще прекраснее. Он бросился к отцу и, преклонив колено, в знак благодарности прижал его руку к своему лбу, как было принято у персов.

— Ступай, сын мой! — растроганно произнес Митридат. — И да поможет тебе Вэрэтрагна!

Вскоре понтийское войско во главе с Митридатом Младшим ушло в Каппадокию. Отряд Ариобарзана был разбит и рассеян. Ариобарзан ускакал в горы.

Не успел Митридат порадоваться столь стремительной победе сына, как на него свалилось новое несчастье: восстала Колхида. Свободолюбивые колхи изгнали Митридатова наместника и осадили в крепости Сарапаны понтийский гарнизон. Из их страны бежали персидские и греческие торговцы, царские сборщики налогов.

Обстоятельства требовали суровых и быстрых мер, ибо восставших колхов в любой момент могли поддержать их ближайшие соседи мосхи и таохи, на завоевание которых в свое время Митридатом было потрачено немало сил.

Митридат Младший был еще в пути из Каппадокии в Понт, когда ему повстречался гонец из Синопы с отцовским приказом: повернуть войско к Кавказскому хребту.

Митридат Младший поручил войско Таксилу, а сам во главе небольшого отряда всадников поскакал в Синопу, так как отец непременно желал повидаться с ним, перед тем как проводить на войну с колхами.

В Синопе, жители которой изнывали от пыли и летнего зноя, чувствовалась какая-то смутная угроза, что-то зловещее довлело над всем этим скопищем людей. На улицах и торговых площадях было немало воинов, конных и пеших. Тут и там мелькали гривастые шлемы эллинских наемников, чешуйчатые панцири персов, длинные плащи скифинов и их изогнутые шапки. Зоркий глаз Митридата Младшего, ехавшего верхом по улицам впереди своего отряда, то и дело выхватывал из людской толчеи то круглый греческий щит, то азиатский колчан со стрелами у кого-то за плечом, то поднятые над головами длинные копья.

«Похоже, отец всерьез готовится к войне с колхами», — подумал Митридат. Во дворце ему поведали, что войска стягиваются в Синопу не только против колхов…

— На Боспоре восстали скифы, их поддержали синды и меоты, — сообщил Митридату дворецкий. — Твой брат Махар взывает о помощи. Его войско разбито скифами, которых пришло из степей великое множество!

Сатибарзан сделал большие глаза и опасливо понизил голос:

— Твой отец выслушал посланцев с Боспора в большой печали, поскольку в битве со скифами пал Гигиенонт, его преданный друг. Царь собирает войско и корабли, но пока еще не решил, кого из военачальников послать против скифов и меотов.

Сатибарзан предложил Митридату отдохнуть с дороги, а тем временем в Синопу вернется его отец…

— Разве отца нет во дворце? — удивился Митридат Младший.

— Уже второй день нет, — отвечал дворецкий. — Царь вместе с Пелопидом и Тирибазом отправился в Амис проследить за закладкой новых кораблей. И всех вельмож из своего окружения царь тоже разослал: кого собирать войска, кого свозить хлеб в столицу, кого послами к Тиграну… Во дворце остался только я. Есть еще Критобул, но тот не выходит из своей канцелярии.

Освежившись купанием в бассейне, Митридат расположился за столом, чтобы подкрепиться пищей. В это время к нему пожаловала Роксана. И этот внезапный визит роковым образом повлиял на дальнейшую судьбу Митридата Младшего.

* * *

С некоторых пор в отношениях тетки и племянника царила доверительность и взаимопонимание. Это объяснялось несколькими причинами, но основными были две: Роксана отчасти заменила Митридату мать, и она же всячески поощряла в племяннике честолюбивые порывы.

Любая самая дерзкая мечта, которой делился с Роксаной Митридат, всегда находила у нее живой отклик. Поэтому Митридат тянулся к ней, видя в Роксане свою единомышленницу и верного друга. Но Митридату было невдомек, какие замыслы вынашивает эта гордая женщина и как искусно она умеет притворяться.

— Здравствуй, мой милый! — с лучезарной улыбкой промолвила Роксана и, приблизившись, поцеловала племянника в губы, перемазанные медом. — О мой сладкий!

В следующий миг Роксана сурово взглянула на слуг и властно указала им на дверь:

— Ступайте прочь!

Тетка и племянник остались одни в просторной зале, где на настенных фресках грозно маршировали войска, скакала конница, мчались колесницы… Митридат Младший любил этот зал.

— Раздели со мной трапезу, — обратился к Роксане Митридат, наливая ей вина в чашу и придвигая блюдо со сладкими пирожками. — Давай выпьем за мою победу в предстоящей войне с колхами.

Митридат с улыбкой взял со стола свой недопитый кубок. Однако его улыбка тут же погасла.

Роксана не притронулась к вину. Она отщипнула несколько ягод от кисти винограда и, медленно жуя, проговорила:

— Не время пить вино, Митридат. Тебе сейчас нужна трезвая голова.

— Для чего? — не понял Митридат.

— Для того, чтобы выслушать то, что я тебе скажу, — с таинственным видом поведала Роксана. — Пришло время, мой мальчик, чтобы ты наконец узнал правду о своем отце и своей несчастной матери.

Митридат поставил недопитый кубок на стол и весь в ожидании уставился на Роксану, которая продолжала медленно жевать, не размыкая алых губ.

— Свою мать, Митридат, ты не помнишь, ведь она умерла, когда тебе не было и двух лет, — сказала Роксана. — Тебе твердили все это время, что она умерла от болезни. Но Антиоха, моя сестр и твоя мать, умерла не от болезни — она была казнена твоим отцом. Это страшная тайна, Митридат. И я рискую жизнью, открывая тебе ее.

Роксана глубоко вздохнула, чтобы справиться с волнением. Митридат молчал, ошеломленный услышанным. Наконец он спросил:

— За что отец казнил мою мать?

— Она стала ему в тягость, — ответила Роксана. — Вдобавок Антиоха не одобряла дикие выходки твоего отца. Перед этим он убил родного брата и принудил к кровосмесительной связи родную мать!

— Что?! — невольно вырвалось у Митридата.

— Да, мой мальчик. — Роксана скорбно покивала головой в уборе из пышно уложенных волос. — Лаодика, наша мать и твоя бабка, отличалась необыкновенной красотой. Иногда красота приносит женщине счастье, иногда — горе.

Роксана опять вздохнула.

— Но это… это же дико, чудовищно! — возмущенно воскликнул Митридат. И вскочил из-за стола.

— Сядь! — властно бросила ему Роксана. — Твой отец и мой брат — ужасный человек! Для него нет ничего запретного, ради своих прихотей он может попирать всякие приличия. Помимо, своей матери, он сделал своими наложницами и всех своих сестер.

— Брать в жены сестер было в обычае у персидских царей, — неуверенно возразил Митридат. — В этом нет ничего дурного.