Обманчивый рай - Дмитрий Ольшанский

– Стой, Кучум! Очнись! Впереди пропасть! Твой бешеный конь несет тебя на смерть!

Юноша, быстро смекнув, в чем дело, схватил лежащую на земле веревку, завязал узел, крепко намотал другой конец на палку и бросился вниз по склону. Разъяренный конь злобно зафыркал, увидев перед собой незнакомого человека и еще более свирепо бросился вперед, но Омар был к этому готов. Ловко отскочив в сторону, давая обезумевшему животному проскакать мимо, он накинул веревку ему на шею и что есть силы уперся ногами в землю. Почувствовав удавку, конь бешено заржал и замотал головой, но не прекратил свой бег. Омар был крепок и силен, но для схватки с полудиким жеребцом сил его явно не доставало. Юноша скользил по земле, его сапоги изорвались, он уже чувствовал, как камни, словно острые клинья, впиваются в его стопы, а до сулящего смерть ущелья оставалось всего несколько аршин! Но вот конь замедлил свой бег и попытался сбросить удушающую петлю. Омар воспользовался этим и, придерживая укрюк коленом, стал еще туже натягивать веревку. Конь запрыгал на месте, изо рта его комьями летела пена, а налитый кровью взгляд устремился на Омара.

Но тут уже подоспели два отставших всадника. Один из них схватил коня за уздечку, другой, ловко вскочив на спину жеребца, вцепился в его гриву и стал шептать тихие ласковые слова. Вскоре животное было укрощено и обессиленный Омар устало опустился на землю. Колени, стопы и руки его были изодраны в кровь, а и без того старый, поношенный кафтан так истрепался, что потерял всякое подобие одежды.

Один из всадников, красивый, статный, с пышными черными усами, подъехал к Омару и, улыбнувшись, сказал:

– Спасибо тебе, парень! Если бы не ты, мой друг нашел бы верную смерть на дне этого глубокого ущелья. Скажи, чего ты хочешь, и если это в моих силах, я с удовольствием исполню твое желание.

– Господин, – с почтением произнес Омар, – не прими мои слова за дерзость, но не думаю, что ты можешь мне помочь. Я раб своего хозяина, богатого и почтенного купца Ахмета, и ни в чем не нуждаюсь, ибо ничем не могу владеть. Единственное, чего я желаю – это обрести свободу.

Всадник задумчиво поглядел на Омара, разглаживая свои пышные усы, и уже хотел о чем-то спросить, когда позади раздался высокий женоподобный голос.

– А, вот ты где пропадаешь, мерзавец! – со склона, переваливаясь и тяжело дыша, спускался Саклаб. В своих руках он по обычаю сжимал длинную многохвостную плеть, которая оставила немало отметин на спине Омара. – Ну я тебе сейчас задам такую трепку, что за неделю не оправишься!

Евнух подбежал к мальчику и, не обращая внимания на стоявшего рядом всадника, со всей силы влепил ему затрещину.

– Ну-ка, поднимайся, ленивая ты скотина! – закричал Саклаб, потрясая плеткой. – Как смел ты оставить без присмотра хозяйских овец? Моли Всевышнего, чтобы все они были на месте, а не то господин мигом сошлет тебя на рудники. Я уж лично попрошу его об этом, помяни мое слово!

Омар нахмурился и медленно побрел в сторону пастбища. Саклаб шел следом, подгоняя парня то пинками, то плетью. Всадник, сказав несколько слов своему спутнику, который в это время возился с раненым, также двинулся за надсмотрщиком и его жертвой.

Старый пастух по имени Фаррух, который также служил у купца Ахмета, уже поджидал их.

– Все стадо на месте? – еще издалека окликнул его Саклаб.

– Двух недостает, – развел руками пастух. – Нигде их не могу найти.

Глаза евнуха блеснули злобным огнем, и он изо всех сил стал хлестать Омара плетью по голове и плечам, а когда тот упал, принялся колотить ногами.

– Ах ты, мерзавец! Да знаешь ли ты, что я с тобой сейчас сделаю! – кричал взбешенный Саклаб. – За каждую исчезнувшую овцу будешь у меня землю грызть!..

Евнух вновь замахнулся на Омара, но удара не последовало – ехавший следом всадник успел придержать тяжелую руку мучителя.

– Постой, не горячись! – спокойно сказал он. – Этот парень спас моего друга, и я в долгу перед ним. Скажи, сколько стоят пропавшие овцы?

Саклаб опустил плеть и с подозрением посмотрел на незнакомца.

– За каждую мой хозяин заплатил на рынке по двадцать акче, – сузив маленькие глазки, проговорил он. – Но теперь их стоимость выросла.

– Так сколько я должен заплатить?

Евнух поджал губы, судорожно прикидывая, какую сумму он сможет стрясти с этого человека.

– Пятьдесят акче!

– По рукам! – Всадник достал кожаный кошелек и отсыпал серебряные монеты в руки Саклаба. – Считай, что я купил этих овец, а парня оставь в покое!

– Эфенди, – голос евнуха вдруг стал мягким и почтительным, – ты должен понять меня правильно. Я не живодер и наказываю этого неверного раба для его же пользы. Он столько лет объедал моего почтенного господина и жил под его крышей, что совсем отбился от рук и обленился. Если я не буду учить его уму-разуму, он станет совсем непригоден к работе, а кому нужен такой раб?

– Боюсь, что пользы от твоего обучения будет немного, – заметил всадник, глядя на окровавленную спину Омара. – Так ты его совсем замучаешь.

Евнух развел руками, мол, ничего не поделаешь, такова судьба невольника.

– Послушай, что я тебе скажу. – Незнакомец спрыгнул с коня. – Меня зовут Мустафа, я сотник гвардии янычар его величества султана Мурад-хана. Судя по всему, твой раб наделен немалой силой, а кроме того, он отважен, как ирбис[10]. В нашем корпусе эти качества ценятся особо, отдай его мне, я заплачу за него сумму, в десять раз большую, чем ты только что получил.

Саклаб замялся, на его лысой голове выступил пот, и он, в нерешительности покосившись на все еще лежащего в пыли Омара, сказал:

– Если тебя так интересует этот раб, почтенный Мустафа, – мелодично протянул он. – То советую сходить к моему господину. Вон там на холме стоит его дом.

Янычар кивнул и, запрыгнув на коня, помчался в указанную Саклабом сторону. Через некоторое время он вернулся и протянул евнуху листок с круглой печатью.

– Я поговорил с твоим господином, теперь этот раб переходит в собственность султана.

Саклаб пробежал глазами по бумаге, недовольно скривил губы и, бросив презрительный взгляд на Омара, проворчал:

– Ладно, щенок, ты свободен. Не знаю, что нашел этот уважаемый господин