Избранное - Гор Видал

— Вы хотите сказать, что не продаете их?

— Просто сбрасываем их с воздуха. Они являются символом… — Я приготовила довольно неплохую речь. Но в тот день в Сиднее никто не захотел ее слушать. Журналист из Мельбурна спросил:

— Так что же вы продаете во время этого полета?

— Ничего.

— Тогда что вы делаете? — Человек из Мельбурна оказался настойчивым. Его левое ухо украшала серьга. — Кроме того, что забрасываете весь наш шарик бумажными цветами?

— Калки делает прощальный жест. Он хочет, чтобы перед концом вы подумали о вечности…

Раздался гогот.

— А конец будет третьего апреля?

— Да, — широко улыбнулась я. — Ровно в полдень. По восточному стандартному времени.

Журналисты продолжали надрывать животики. Я повернулась к ним спиной. Заговорила с бригадой обслуживания. Но репортеры не отставали. Один спросил:

— И как это будет выглядеть? Как в фильме «На берегу?» — Это была картина о конце света, снятая в Австралии несколько лет назад. Главную роль там играла Ава Гарднер. Когда местная пресса спросила Гарднер, почему фильм снимался именно в Австралии, та ответила: «Ну, картина ведь о конце света, а, бог свидетель, тут-то и есть его абсолютный конец». Пресса пыталась добиться ее высылки, но потерпела неудачу. Ава оказалась более твердым орешком, чем ее бывший муж Синатра.

В конце концов мне надоели дурацкие вопросы, и я спела им несколько арий из цветистой оперы, написанной Джайлсом. Закончила я словами о том, что «лотос является символом создателя Вселенной, напоминанием о единстве человека с духом космоса. Верьте в Брахму, Вишну и Шиву, и вы достигнете царствия небесного».

Но в Сиднее это не помогло. Они перешли на личности. Когда меня спросили, правда ли, что я лесбиянка, я не выдержала и влепила оплеуху репортеру из «Бюллетеня». Эту сцену показали в развлекательной программе, хотя она не слишком годилась для передачи, которую смотрят всей семьей.

В других местах меня принимали радушно. Как-никак интервью, взятое Арлен у Калки, видели во всех странах, где есть телевидение. Люди были очарованы этим человеком. Верили ли они в Конец? Не думаю. А я сама? Вообще-то нет. Естественно, мне хотелось посмотреть, как Калки будет объяснять, почему Конец не состоялся.

Минимум раз в день я разговаривала по радио с Джайлсом, находившимся на борту «Нараяны».

— Тедди, вы делаете большое дело. Вся пресса только о вас и пишет. Так что пусть эти лотосы порхают в воздухе, как поцелуи многолюбивого Шивы.

Наконец я точно по расписанию приземлилась в аэропорту Кеннеди. Я была измучена. Держа в руках сумку и бортовой журнал, я села в ожидавший меня лимузин. И тут же уснула мертвым сном. Проснулась я от радостного голоса Джеральдины.

— Тедди! — воскликнула она. — Ты героиня!

— Чего-чего? — Я с трудом выбралась из машины. Мы находились в Бэттери, подобии парка в деловой части Манхэттена, с видом на бухту. Неподалеку от берега стояла на якоре «Нараяна». В бухте недавно разлилась нефть, и вода была затянута толстой пленкой, в которой плавали дохлые птицы вперемешку с дохлой рыбой. Поднимаясь на борт «Нараяны», мы старались не слишком глубоко дышать.

Джеральдина продолжала рассказывать, как все они радовались моим успехам.

— Джайлс ужасно боялся, что что-нибудь сорвется. Но Калки сказал: «Тедди Оттингер не подведет», — и так оно и вышло!

Когда мы вошли в кают-компанию, пять Совершенных Мастеров наконец воссоединились. Все обняли меня по очереди. Джайлс был вне себя (слава богу, это «я» принадлежало Джайлсу, а не доктору Ашоку).

— Дорогая Тедди, вы не разочаровали меня! Кое-кто мог сомневаться в вас, но только не я!

Калки обнял меня за плечи.

— Ты была моей четвертой рукой, — с улыбкой сказал он, — той самой, которая держит лотос. Ты сделала большое дело.

Лакшми показала на карту мира, стоявшую на мольберте.

— Видишь? — спросила она. — Мы тщательно следили за твоим полетом. — Маршрут «Гаруды» пересекал карту вдоль и поперек. Каждая остановка для дозаправки была отмечена звездочкой. Кто-то записывал даже ежедневную скорость и направление ветра.

— Теперь лотосы есть во всех частях света, включая оба полюса. — Джайлс постучал по кресту в центре карты. — Ни дать ни взять великолепное логическое упражнение, за которое надо сказать спасибо двум нашим ученым, Джеральдине и Лакшми, и вам, дорогая Тедди, как единственному исполнителю этого блестящего плана.

— Лотос, — сказал Калки, — теперь доступен всем на свете.

3

В тот вечер мы все обедали на борту «Нараяны». Кроме Калки. Мне сказали, что он не появится до завтрашнего полудня.

Каким было мое тогдашнее настроение? Я была выжата, как лимон. Я уснула в горячей ванне и проснулась лишь тогда, когда остыла вода. Я замерзла и начала сильно растираться махровым полотенцем. Заметив на нем монограмму в виде синей буквы К, я снова подивилась тому, сколько денег было потрачено. Только два моих кругосветных путешествия должны были стоить около четверти миллиона долларов. Помню, я подумала, что, если на следующий день ничего не случится, Калки разорится дотла. Когда я надела платье из черного бархата (апрельский вечер был зябким), мне пришло в голову, что он хотел захватить в заложники весь мир. С помощью примерно такого способа: если вы не заплатите мне икс миллионов долларов, я взорву Центральный вокзал с помощью кобальтовой бомбы.

В кают-компании сидела одна Джеральдина. Ей очень шло… красное платье! Для этого требуется немалая смелость и большое везение, подумала я. Рыжих обычно убивают яркие цвета, за исключением умеренно-зеленого. Она вполголоса предупредила меня, что не следует говорить о завтрашних событиях, потому что «все официанты — тайные агенты».

Джеральдина смешала две «Кровавые Мэри». Я предпочитала чистую водку, но никогда не говорила ей об этом. Скрытность — вещь странная… Я спросила, что собирается делать Калки на следующий день. Джеральдина ответила:

— Танцевать.

— Надеюсь, сейчас он разминается у станка. Но когда он начнет танцевать…

Джеральдина приложила палец к губам.

— Все помещения прослушиваются. — Она была обворожительно хороша. С тайной улыбкой Джеральдина включила телевизор. Начинались новости.

Я опорожнила бокал и опьянела. Усталость, временной интервал и водка сделали свое черное дело. Я расхрабрилась, как Гектор (почему не Ахилл?).

— А где он будет танцевать?

— На барже, у Бэттери. Будет прямая телетрансляция.

Почему-то эта последняя подробность показалась мне ужасно смешной. Я расхохоталась как сумасшедшая и вдруг поняла, что смеюсь одна. Джеральдина смотрела на меня так, как я сама смотрела на Арлен, когда та напивалась в стельку. К счастью, появление Уолтера Кронкайта заставило меня если и не протрезветь, то посерьезнеть.