Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

Он был широкоплеч, но нормального телосложения, одет в светлый костюм, и даже своим обаянием будто излучал свет. И, главное, все сразу его понимали с полуслова, и слушали его внимательно. И он легко поддерживал внимание студентов яркими примерами из жизни.

В один из дней он даже удивил студентов, объявив им, что учёные установили чёткую зависимость между экономическими кризисами и длиной женских юбок.

На следующий день на работе, Кочет с Максимовым во время зарядки обсудили эту зависимость во время прогулки в их «секретном» глухом коридоре. Из чего Платон сделал вывод, что Юре не чужды интересы к женскому полу.

Но иногда в зарядку Платон один без Юры Максимова заходил этажом ниже в отдел № 200 к своему одногруппнику Андрею Некрасову, бывшему хорошим собеседником и очень любившему обсудить с Кочетом их студенческие дела. А когда их разговоры переходили на политику, к ним иногда подключался, сидевший рядом комсорг отдела Александр Кривошеев.

Он был старше и выше Платона и Андрея, весьма симпатичен, строен и кареглаз, но почему-то до сих пор не женат. Да и держался он уж как-то очень гордо, независимо и даже величаво, словно потомок знатного рода.

— Видимо он ещё не нашёл себе достойную и, главное, смелую подругу из-за своей такой неприступности? — предположил Кочет, увидев в нём родственную душу.

Но больше всего Платона удивил другой их сотрудник — делегат ещё далёкого 1-го съезда ВЛКСМ Синой Шмеркович Бас-Дубов. Это был маленький, сухонький, но очень жилистый старичок за семьдесят лет, которого и назвать таковым было весьма трудно. Во время зарядки он вставлял на опоры в дверном проёме перекладину, и пятнадцать раз подтягивался на ней, ещё при этом и держа ноги под прямым углом.

— «Какой крепкий у вас сотрудник!? Недаром по фамилии Дубов?!» — удивился Кочет.

— «Да-а! Да ещё и Бас!?» — пошутил и Андрей, всегда бывший далёк от физкультуры и спорта, в том числе и как болельщик.

Поэтому обсуждать с ним предстоящую 22 сентября игру даже сборной СССР по футболу в отборочном матче П-го чемпионата Европы Платону было бесполезно.

Как всегда, поздно вернувшись из института, он узнал, что наша сборная победила сборную Северной Ирландия всего 1:0. Но зато в этот раз за сборную сыграли динамовцы Москвы Валерий Зыков, Олег Долматов и Геннадий Еврюжихин.

Свободным вечером в четверг 23 сентября Платон был вынужден под напором Бориса Сафонова пригласить того ненадолго к себе в гости, чтобы объяснить тому, как надо рассчитывать курсовой проект по ЖРД.

Сафонова даже не смутило сообщение Кочета, что в их квартире сразу два новорождённых и их матери боятся всякой заразы извне, так он хотел получить спасительную для него информацию. Поэтому Платон предложил Борису зайти к нему вместе и сразу после работы.

По пути с неё Платон, чтобы дома надолго не задерживаться, выяснил у Бориса, что тот хочет узнать и уяснить конкретно. Так что дома у Кочетов они сразу взяли быка за рога.

Платон рассказал всё, что хотел узнать Борис, и даже больше, чтобы тот хотя бы сегодня не мучил его вопросами и быстрее ушёл, так как вскоре должна была прийти с работы его уставшая и голодная мать.

Но Борис Михайлович всё равно нашёл, что ещё спросить у Кочета:

— «Платон! Я всё время удивляюсь тебе! Как ты так быстро во всём разбираешься и всё понимаешь — это я ещё могу понять! Но как ты так быстро запоминаешь сложные формулы и особенно сложные схемы — я понять не могу! Я даже не поверил бы этому, если бы сам не видел это!?».

— «Борь, так ничего в этом необычного нет! Я же всё своё детство, отрочество и юность готовил себя к работе в разведке! Так что специальных знаний и умений у меня много!» — начал объяснять Кочет молодому мужчине.

— «А чего же не стал им?!».

— «Да французский язык и лень меня подвели! Но навыки ещё остались! Ты же видел, как ко мне относятся мои старшие реутовские товарищи Гуров и Саторкин, которые знали меня ещё с отрочества?!».

— «Да! Видно, что они тебя очень уважают и, кажется, чуточку побаиваются и даже относятся к тебе, как к старшему?!».

— «Да! Я ведь уже в шестом класс был самым сильным в восьмилетке у станции! И во дворе со мной не могли справиться даже двое и трое старших меня парней! Прибавь сюда ещё и знание многих боевых приёмов!».

— «А это у тебя откуда?!».

— «Так отец научил!».

— «А кто у тебя отец?».

— «В войну он учился на диверсанта, а вскоре после войны стал политическим разведчиком в Париже!».

— «Тогда понятно! Подожди! А ты-то тогда, когда и где родился?».

— «Я-то — в Москве! А отец работал сотрудником посольства и одновременно для прикрытия был корреспондентом «Известий» в Париже! И мы с ним там почти два года жили, пока его не отозвали в Москву!».

— «Вот это, да! Вот с кем мне оказывается приходится общаться!?» — нарочно присев на корточки и снизу вверх посмотрев на Платона, чуть завистливо и саркастически прокомментировал, и так бывший ниже Кочета ростом, Борис Михайлович Сафонов.

— «А если говорить о памяти, то тут всё просто! Ты вот сам, какие виды памяти знаешь?» — спросил его Платон.

— «Зрительная, слуховая, механическая, логическая, обонятельная наверно!?».

— «Вот у меня механическая память самая плохая! Я не могу зубрить! А вот у Юры Максимова она главная! Он легко всё механически заучивает, но тратит на это много времени и для этого требуется тишина!».

— «А у меня тогда какая?».

— «Пока не знаю! А это самые распространённые, бытовые понятия! Но в психологии по характеру психической активности память бывает не только механическая, но и двигательная, эмоциональная, образная и словесно-логическая!» — многозначительно взглянул Кочет на Сафонова.

— «А по времени сохранения материала это ещё генетическая, мгновенная, оперативная и долговременная! А по характеру целевой деятельности это непроизвольная и произвольная! А в зависимости от уровня развития процессов запоминания это ещё и память непосредственная и опосредованная, которой я как раз и пользуюсь в учёбе, называя её ассоциативной памятью! А ещё я пользуюсь и логической памятью! Остальные для теоретической учёбы мне не подходят!» — добавил он, переводя дух.

— «Не понял, как это?! И как их можно использовать для запоминания формул и схем?!» — удивился Борис.

— «Да, и здесь, как я говорил, двигательная, эмоциональная и генетическая не подойдут! Нужна будет память образная и словесно-логическая!».

— «Ну, а как ты запоминаешь