Подарок крестного - Марина Александрова

– Я знаю, – тихо молвил Михайла, не отрывая глаз от подарка.

И на минутку показалось ему, что в черной глубине камня сверкнул огонек. Ближе, ближе… И вот уж видит мальчик снежную пустыню, вьюгу жестокую, и бредет, спотыкаясь, по нехоженым сугробам убогий путник. Холодно ему, страшно и душно – но там, впереди, горит-вспыхивает слабый огонек в бедняцкой избенке, и знает путник – там его спасенье…

Вздрогнул Михайла, вздохнул прерывисто. Нет ничего, как не было. Темен камушек.

– Что с тобой, сын? – встревожилась Анна.

– Так, попритчилось… – вздохнул Михайла и потер лоб. – Ничего, матушка, не тревожься…

А чрез несколько дней великому князю Иоанну Васильевичу исполнилось семнадцать лет. В этот день он был светел и весел, как никогда – обласкал Михаила, подарил ему своего собственного сокола прирученного, обученного охоте, и приказал удалиться. Михаил с некоторым изумлением этот приказ выполнил. Зачем бы гнать его князю, коли тот сегодня так весел? Можно было бы ехать на охоту, или просто кататься по заснеженной Москве. Денек выдался добрый – пушистый снежок падает тихо, неспешно, ласково щекочет лицо, нет-нет и проглянет солнышко из-за серых низких туч…

Но недосуг было нынче Иоанну забавляться. Он призвал к себе митрополита, и мгновенно прослышал об этом весь двор. В княжеском терему, что на базарной площади, ничего утаить нельзя, все видят, все слышат! Потому с трепетом ждали бояре, когда выйдет от князя митрополит, и не знали, радоваться или бояться. Времена пришли тяжкие, никто за свою жизнь не может быть спокоен…

Митрополит вышел веселым. Никому ничего не сказал, но отпел молебен в храме Успения, словно праздник встречал великий, и повелел послать за боярами, даже за теми, кто находился в опале. Долго собирались они, толклись в нижних палатах. Не знал еще никто причины митрополитовой радости, но с нетерпением ждали открытия счастливой тайны. В таких ожиданиях прошло три дня. Даже Михайле не открыл Иоанн своего тайного замысла – но был весел, напевал псалом, шутил. Михайла с радостью смотрел на сердечное веселие государя – рад был, что сошла с него тяжелая, жестокая тоска, что улыбается он по-прежнему и ласково шутит.

Через три дня велели собраться двору. В огромной тронной палате, со всем древним великолепием изукрашенной, сошлись первосвятитель, бояре, все знатные сановники. Все ждали, вперив взоры в надежу-государя: что-то скажет он? А он словно не торопился, оглядывал собравшихся с улыбкой.

– Подойди, отче, – обратился к митрополиту. – Ты благословил меня на этот шаг, и с твоего благословения объявляю: уповая на милость божию и на святых заступников земли Русской, имею я намерение жениться.

Зашевелились бояре, завздыхали облегченно, но Иоанн взмахом руки установил тишину и продолжал:

– Первой думой моей было искать невесты в других государствах, но, рассудив основательней, я отложил эту мысль. Вы все знаете – во младенчестве я был волей Божьей лишен родителей и воспитан в сиротстве, могу и не сойтись с иноземкою нравами. Счастливо ли будет тогда мое супружество? Мыслю теперь найти невесту в России!

Иоанн замолк, и воцарилась тишина. Митрополит нарушил ее – голос его счастливо дрожал, старые, добрые глаза были влажны от слез.

– Сам Бог внушил тебе, князь, намерение столь вожделенное для подданных твоих! Благословляю тебя на брак именем царя небесного!

Многие бояре плакали, и Михайла тоже почувствовал – вот-вот глаза на мокром месте окажутся. Хоть и не очень хорошо понимал он причины радости сей, но, подчинившись общему умилению, дрожал от радости.

– Погодите славить меня, бояре, – усмехнулся Иоанн. – Еще одну весть для вас имею. Еще до женитьбы своей имею намерение исполнить древний обряд славных предков, и…

Иоанн замолчал и орлиным взором обвел палату.

– …И венчаться на царство! Готовьтесь к сему великому торжеству, дабы утвердить печатью веры святой союз между мной, государем вашим, и народом моим!

От радости бояре не знали, что и делать. Радостный гул проносился под сводами, многие как стояли, так и обмерли в тяжелых шубах… Тихо плакал митрополит, растирал худую грудь ладонью…