Салтыков - Сергей Мосияш

— Мы тоже надеемся на это, ваше величество, — отвечал Кейт. — Тем более что делить нам нечего.

«Ой ли, — подумал Салтыков, едва сдерживая улыбку. — Полгода торговались, едва разделились».

— Я имею честь, ваше величество, передать вам послание от императрицы, — сказал Кейт, передав королю пакет с печатью.

Тот церемонно принял послание, поцеловал трижды, молвил торжественно:

— Я благодарен ее величеству за ее великие труды и за ту помощь, что прислала она нам. Когда я смогу увидеть ваших солдат?

— Я думаю, торжественный вход наших полков, ваше величество, мы сможем произвести где-то через неделю. Нам надо выгрузиться, обустроиться, привести себя в порядок после долгого пути.

— Да, да, я понимаю. Благодарю вас, господа генералы. Я и мой наследник будем счастливы принять парад русской армии.

Сказав еще несколько комплиментов друг другу, гости и хозяин раскланялись. На выходе из дворца гофмаршал предупредил их:

— А сейчас — к наследнику.

— А это обязательно? — пытался уклониться Кейт от этого визита.

Но гофмаршал был тверд:

— А как же? Это ж ваш… протеже.

— Ну что ж, едем, — согласился Кейт, а по дороге негромко сказал Салтыкову: — Любопытно все же, Петр Семенович, чего мы там им подсунули. Вы видели его хоть раз?

— Нет.

— Ну что ж, сейчас увидим, стоил ли он этих хлопот.

Когда принцу Адольфу доложили, что к нему с визитом прибыли русские генералы, он ужасно обрадовался. И своей радости не скрывал от гостей:

— Это прекрасно, что вы прибыли, господа. Вы даже не представляете, как я благодарен за хлопоты ее величеству. И когда я займу шведский престол, я буду до конца верен России. Как здоровье ее величества?

— Спасибо, хорошо.

— А Карла?

— Какого Карла?

— Ну, моего племянника.

— Э-э, ваше высочество, он уже не Карл, а Петр Федорович.

— Ах да, я и забыл. Простите. Как его здоровье?

— Хорошо.

— Ну и слава богу, слава богу. Когда вы увидите ее величество, передайте ей, что я боготворю ее и никогда не забуду ее милостей.

— Передадим, ваше высочество. Через неделю состоится смотр русскому корпусу, прибывшему с нами. Король обещал принять его, мы надеемся и на ваше присутствие.

— Да, да, обязательно. Это моя мечта, увидеть русских героев-солдат.

Когда генералы остались в карете одни, Кейт спросил:

— Ну как вам, Петр Семенович, наш подарок шведам?

— А что делать, Джемс, не всем же помазанникам Петрами Великими быть.

— Ах ты хитрец! — погрозил, смеясь, Кейт. — Боишься, донесу. А я так прямо скажу, принц сей — не подарок. Слабенек. Женится, им баба будет крутить как захочет.

— Пожалуй, вы правы. Мягковат он для короны. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Главное, что короны породнятся, к чему еще Петр Первый стремился всячески.

— Да, с Петром повезло России, ничего не скажешь, — вздохнул Кейт. — Но вот дальше-то поперли одни бабы. Вот ныне уж четвертая воссела. И что хорошего они сделали для России? А? Петр Семенович, что молчишь?

— Ты забываешь, Джемс, что мы люди военные и дело наше — война, а не политика.

— Одно занятие: балы да шитье платьев на уме, — продолжал Кейт. — Ни одного ведь платья дважды не надела, на день до трех меняет. А отец-то ее Петр Великий одни башмаки носил, пока не развалятся, портки, пока не порвутся. И, между прочим, покупал их за собственные деньги, заработанные, а не за государственные. А дочь? Эх! — Кейт махнул рукой с огорчением.

— Ну она ж не Петр Великий, а Елизавета Петровна всего лишь.

— Вот именно «всего лишь». Слышал, что адмирал Мишуков о флоте говорил? Вот эти четыре «всего лишь» в юбках и довели его до такого состояния.

— Ну а чем же будет лучше этот принц Адольф?

— Тут ты прав, Петр Семенович, — засмеялся неожиданно Кейт. — Этот, пожалуй, и до баб не тянет. Боготворить горазд. Да, между прочим, Петр Семенович, ты обратил внимание, чем эти два визита отличаются от визитов к русским вельможам?

— Чем?

— А ну подумай.

Салтыков пожал плечами: черт его знает.

— Эх ты, а еще русский, а вспомнить не можешь. Да тем, что когда я прихожу с визитом к русскому, хотя бы и к вам же, Петр Семенович, то… ну, что вы делаете с гостем? Ну?

— Ей-богу, не соображу.

— Эх ты. Вы, русские, обязательно тащите гостя за стол. Угостить, напоить. Вон даже у Мишукова едва мы появились на корабле, он первым долгом велел вестовому накормить нас. Со шканцев вернулся, промок, продрог, взял бутылку, нет, чтоб одному выпить, согреться, волокет к нам: выпьем. А тут были у короля, у принца, оба нам безмерно рады, а к столу не зовут. А?

— А ведь ты верно заметил, Джемс, я и не подумал, — улыбнулся Салтыков.

— Ты-то не думал, а я мысленно долбил им, пока они расточали комплименты: «Покормите же нас! Покормите! Мы ж не жрамши!» Не дошло. Полагаю, если б и вслух попросили, отказали бы: мы, мол, уже отобедали или что-нибудь того хитрее. Наверняка и с провиантом для армии мы с тобой хлебнем здесь горя, Петр Семенович. Вот увидишь.

Русские полки шли мимо королевского дворца с музыкой, с развевающимися знаменами. Над стройными шеренгами в такт шагу колыхались, поблескивая, штыки.

Король стоял у раскрытого окна на втором этаже дворца и приветствовал полки, говоря с восхищением:

— Я очень доволен, что прежде смерти имею счастье видеть перед собой и под своею командой войско столь могущественной и славной императрицы. Если понадобится, я сам буду командовать этой армией. Я сам поведу ее в бой на любого врага. Экие молодцы, экие богатыри! А? Адольф, что ж вы молчите?

— Я тоже восхищен, ваше величество, этими солдатами. Теперь никакая Дания не посмеет приблизиться к нашему королевству.

А оркестр гремел, тысячи солдатских сапог дружно и слаженно попирали стокгольмскую мостовую: «Хруп-хруп, хруп-хруп», согревая этими звуками старое сердце короля Фридриха I и его наследника принца Адольфа Фридриха II.

Кейт и Салтыков, стоявшие тут же позади высоких особ, помалкивали, изредка переглядываясь выразительно между собой: мол, кого вы хотели победить, любезные государи?