Ахульго - Шапи Казиев

– У нас таких картинок много, – махнул рукой Айдемир.

– То война, то охота. Тысячи лет прошло, а ничего не меняется. Хоть бы кто-нибудь когда-нибудь нарисовал людей, которые танцуют или по канату ходят. Правда, на одной скале я видел людей, которые летели на птицах.

Парихан с ужасом смотрела на результаты ночной битвы и удивлялась, как это она решилась принять в ней участие. Но плачущий в доме сын объяснял ее храбрость, ведь он тоже был в опасности.

Она помогала мужу, который перевязывал Айдемира и Аркадия, и заверял их, что раны не опасны. Отец научил Хабиба разбираться в травах, он приготовил целебные мази. Но волкодав был изодран так, что Айдемир уже не надеялся, что тот выживет. Он лечил пса, как мог, ласкал и старался получше кормить.

Хабиб поведал друзьям все, что узнал о сражении на Ахульго. Как пала Сурхаева башня, как горцы отбили штурм Граббе. Когда речь зашла о жертвах, Аркадий старался не смотреть на горцев, а те старались не смотреть на своего гостя.

– Думаете, генерал теперь уйдет? – спросил Хабиб после того, как все рассказал.

– Может быть, – сказал Айдемир.

– Если не получил подкрепление.

– А ты как думаешь? – обратился Хабиб к Аркадию.

– Он не уйдет, – сказал Аркадий.

– Почему? – спросил Айдемир.

– Потому, что это – Граббе, – ответил Аркадий.

– Царь не помилует, если он вернется ни с чем после стольких трат и стольких жертв.

– У нас тоже немало жертв, – сказал Хабиб.

– Но Шамиль ведь не уходит?

– Это наша земля, – воскликнул Айдемир.

– Нам уходить некуда.

Мази помогли, и раны быстро заживали. Через неделю поднялся на ноги и волкодав. Он облаял ворону, нацелившуюся на его пищу, а затем вернулся на свой пост у сакли, не забывая держать под присмотром и вход в пещеру, на которую напали волки. Он слегка прихрамывал на правую переднюю лапу, но был по-прежнему грозен для врагов.

– Волки могут вернуться, – беспокоился Айдемир.

– Неужели посмеют? – сомневался Аркадий.

– Дадут знать другой стае, что тут есть чем поживиться, и снова явятся, – сказал Хабиб.

– Надо что-то делать, – размышлял Айдемир.

– Придется переправлять туши на Ахульго, – кивнул Хабиб.

– Пусть там сушат, если так не съедят.

– Там тоже пещер много, – согласился Айдемир.

– И людей немало.

Ночью Парихан встала, чтобы покормить сына, и увидела, что Хабиб забирает с собой саблю, весь порох и пули. Она поняла, что он не вернется.

На следующий день, когда Хабиб нагрузил коня бараньими тушами и сыром, чтобы отправиться вниз, к переправе, Парихан встала у него на пути.

– Я пойду с тобой.

– Зачем? – встревожился Хабиб.

– Я скоро вернусь

– Ты не вернешься.

– Вернусь или не вернусь, а тебе нужно уходить в Гимры, – сказал Хабиб, отводя глаза.

– Айдемир тебя отведет, как только поправится.

– Нет, – твердо сказала Парихан.

– Я пойду с тобой.

– На Ахульго бои, – отговаривал ее муж.

– Там мой отец. Я умру со стыда, если с ним что-то случится. Разве ты не слышишь, как стреляют пушки?

– Не слышу, – ответила Парихан.

– Только вижу, что ты хочешь бросить нас.

– Я должен идти, Парихан! – убеждал жену Хабиб.

– А ты должна спасти нашего сына!

– Пусть я увижу то, что увидишь ты, – упрямо твердила Парихан.

– Если на Ахульго так страшно, почему другие жены еще там?

– Не смей ходить за мной! – крикнул Хабиб и повел коня прочь.

Парихан заплакала и вернулась в саклю. Но, как только Хабиб скрылся из виду, Парихан с укутанным младенцем в руках бросилась вслед за своим мужем.

Айдемир с Аркадием изумленно наблюдали семейную драму.

– Верни ее, – сказал Аркадий товарищ у.

– Оставь, – ответил Айдемир.

– Это их дело.

– А мы как же? – спросил Аркадий.

– Ты как хочешь, а я пойду на Ахульго, – сказал Айдемир.

Затем уселся на камень и начал вспарывать ножом одеревеневшую и почти приросшую к ноге шкурку ягненка.

– Давай помогу, – предложил Аркадий.

Он снял шкуру, и они увидели, что нога Айдемира почти зажила. Айдемир прошелся, не обращая внимания на оставшуюся еще боль, и сказал:

– Как новая!

– И по канату сможешь? – с улыбкой спросил Аркадий.

– Конечно! – ответил Айдемир и попытался исполнить несколько шагов лезгинки. Но боль стала сильнее, и ему пришлось отложить танец до лучших времен.

– Не спеши, брат, – сказал Аркадий.

– На Ахульго калеки не нужны, – согласился Айдемир, потирая ногу.

– Ничего, скоро буду бегать, как горный тур.