Темза. Священная река - Питер Акройд

Эта работа все еще продолжается. После того, как Темзу сдвинул на юг последний ледниковый период, она уже десять тысяч лет течет по одному и тому же руслу. У Сайноден-хиллз по берегам по-прежнему заметны британские и римские земляные насыпи, что замечательно, если учесть разрушительное действие проточной воды. Уровень реки менялся на протяжении тысячелетий – например, во времена англосаксонского завоевания случился внезапный подъем. Свидетельствами затопления служат обнаруженные остатки ушедших под воду лесов. Вид Темзы тоже, конечно, не остался неизменным, она лишь недавно стала сравнительно глубокой и узкой, и тем не менее сохранность во времени и верность своему характеру – один из важных источников ее силы.

При этом, разумеется, каждому ее участку присуще собственное лицо и атмосфера, своя история. Противоположности рождают энергию, контрасты – красоту. Сам состав воды от истока до устья весьма различен: чистая и пресная в верхнем течении, она становится солоноватой в эстуарии и весьма соленой вблизи моря. Вследствие вихревых потоков вода у северного берега более солона, чем у южного. Облик Темзы в районе Лечлейда и Баттерси, Хенли и Грейвзенда совершенно разный: безмятежность верхнего течения контрастирует с беспокойными завихрениями длинных лондонских участков. После Нового моста река, словно предвидя перемену, становится шире и глубже.

Сельский пейзаж тоже переменчив: плоские открытые участки стремительно чередуются с лесными, и возделанные поля Дорчестера совершенно не похожи на густые леса Кливдена. Ниже Годстоу речные берега становятся местом отдыха: сплошное веселье, жизнерадостность, ялики и плоскодонки, водно-спортивные состязания в Порт-Медоу, пикники у воды близ Бинзи. Но дальше происходит некая перемена колорита: все делается темно-зеленым, река окружена растительностью, как в джунглях, а затем с воды становятся видны здания Оксфорда, и Темза опять преображается. Оксфорд – разделительная точка. Отсюда можно взглянуть вверх, на тихий исток, можно вниз, на грядущую лондонскую огромность.

Перед Лечлейдом река течет через безлюдные пастбища; в Уоппинге и Ротерхайте здания теснятся так, что, кажется, едва не падают в в воду. Темза равно питает сельское и городское начала. Вот почему одни участки реки навевают покой и забвение, другие рождают тревогу и отчаяние. Это река сновидений и вместе с тем река самоубийств. Ее потому называли текучей историей, что она растворяет и несет в себе все эпохи и все поколения. Они движутся, завихряясь, подобно воде.